— Пожарных надо вызвать! — дернулся обратно, к телефону картежник Сергей.

— Стой! Куда?! Совсем, что ли охренел! Забыл что внутри! Бери огнетушитель! — закричал Димка, и сорвал с пожарного щита здоровущий огнетушитель. Два его товарища разбежались по территории в поисках таких же подручных средств пожаротушения. Через пять минут они уже с азартом и матами поливали дальнюю сторону склада обильной пеной. Природа была за них, припустил сильный дождь. Собственно, гореть тут было нечему. Железо было не покрашено, а стоящую вокруг в рост сухую траву они погасили быстро. В запарке борьбы с огнем добровольные пожарники не расслышали, как в ста метрах от них мягко проурчал двигатель «Фольксвагена», вплотную подъехавшего к воротам базы.

Ворвавшись в сторожку, Игорь застал только дымящиеся в пепельнице сигареты да сброшенные на стол карты. Нервно оглянувшись по сторонам, Кежа толкнул ногой дверь, ведущую во вторую комнату сторожки, и сразу увидел Ларису. Она, абсолютно голая, лежала на широкой, старомодной кровати свернувшись клубочком.

— Лолка, вставай, пошли! — тряхнул девушку за плечо Игорь, но та почти не отреагировала на этот его жест, только чуть приоткрыла глаза. Кежа еще пару раз потряс ее за плечи, и лишь потом понял, что девушка совсем не спит. Он положил ладонь на тонкую Лолкину шею и почувствовал легкое биение пульса. Оглядываясь по сторонам, Игорь заметил на столе, рядом с плиткой два одноразовых шприца. Изменившись в лице, он повернул руку девушки внутренней стороной и сразу увидел следы от свежих уколов.

— Вот суки! — пробормотал Кежа, сунул шприцы в карман и, подхватив на руки Лолку, поспешил к выходу.

— Однако ты не такая уж и легкая, — пробормотал он, пинком открывая дверь из сторожки. Загрузив девушку на заднее сиденье, Игорь, по прежнему не включая фар, развернул «Фольксваген» в сторону города. Когда через десять минут мокрые и пропахшие гарью добровольные пожарные вернулись в сторожку, они не сразу обнаружили пропажу своей "живой игрушки". Приняв по сто пятьдесят грамм для сугрева и снятия стресса, они решили догнаться горячим кофе. Но нырнувший в соседнюю комнату с чайником в руках Сергей тут же вернулся обратно.

— Бля, мужики, Лолка исчезла!

— Как это исчезла?

— Так, нет её! Ушла, наверное.

— Куда она, нахрен, могла уйти? Она же уже всё, того, доходила? — не поверил Димка.

— Нету, сам посмотри!

Тот метнулся в комнату, а, вернувшись обратно, скомандовал: — Айда её догонять! Быстро! Далеко она не могла уйти.

С матами они выскочили из сторожки на улицу, и, разделившись, разбежались в разные стороны. Через полчаса все трое снова сошлись в сторожке.

— Хрен вам, а не Лолка! Куда ушла эта сука!

— Если в посадку, то мы её ночью точно там не найдём.

— Да, и х… с ней, сдохнет там, нам проблем меньше. Вот Бизону придётся звонить, вот что самое херевое, — решил Димка.

Сергей поежился.

— Пожар-то ладно, потушили. Но за Лолку он нам яйца оторвет, — он взглянул на часы. — Я, пожалуй, поеду домой.

— Нет уж, оставайся, — криво усмехнулся Димка. — Кастрирует, так всех вместе.

Сделав крюк, Кежа остановился на дороге около лесопосадки. Нетерпеливо глянув на часы, он поморщился и пробормотал: — Где шляется этот пацан?!

Прошло минут пять, но Пупка все не было. Наконец он появился, взмыленный и запыхавшийся.

— Ты чего так долго? — обрушился на него Игорь. — Я уж думал, не случилось ли что, может, сам себя поджег.

— Да не, просто я над этими мудаками поприкалывался. Бегали, как тараканы от дихлофоса.

Кежа на ходу дал своему подопечному подзатыльник.

— Свиненыш, а если б они тебя там застукали?

— Да не, им не до этого было, они там скакали как мухи на навозе.

После этого Пупок перегнулся через спинку и поглядел на заднее сиденье.

— Ого, Лолка всё-таки была там. А фигурка у ней нештяк. Сиськи только маленькие.

— Не подглядывай. Сиськи! Охламон.

— Чего это она, спит что ли?

— Нет, обкололи её.

— И куда мы её сейчас такую хорошую попрём? Её уж хоронить пора.

— Не хорони до времени. Счас мы её отвезём к одному хорошему человеку.

Хорошего человека дома не оказалось, и Кежа развернул машину в сторону городской больницы. В приемном покое он постучал в окошечко и спросил сонную медсестру: — Скажите, а доктора Михайловского можно позвать?

— Ну, допустим.

— Позовите его, скажите — Игорь Кижаев просит.

Вскоре на крыльце показался рослый мужчина в белом медицинском халате. Александр Михайловский относился к странной породе людей, которые, вырастая, и даже старея, всё равно внешне остаются большими детьми. Ему уже стукнуло тридцать девять, но белая, гладкая кожа, правильные черты лица словно законсервировали его в отроческом возрасте. При этом красота доктора носила несколько сладковатый, чуточку томный характер. Александр был одним из немногих оставшихся в Кривове родственников Игоря, двоюродным братом по материнской линии.