— А я сразу подумал, что человек, хоть и темно там было, — высказался новичок.

— Как у тебя фамилия? — спросил Павел.

— Голод. Леонид Голод.

— Голод?! — Павел невольно рассмеялся. — Забавная фамилия.

— Нормальная. Украинская.

— А с чего вы решили, что её сбили? Может, её раньше где-то убили?

Кучков засмеялся.

— Нет, Паша, сбитых видно сразу. Этот козёл не просто её сбил, он её ещё и переехал. На пальто были следы протектора.

— А что там ещё было? Неизвестно, кто сбил, на какой машине? Свидетелей тоже не было?

Кучков махнул рукой.

— Да, какие свидетели, Паша?! Сам же знаешь, там частный сектор, ночь, осень. У меня брат там живёт, так я к нему ночью и ходить даже боюсь. Кругом одни отморозки, прирежут и не моргнут глазом. Бараки же рядом, этот рассадник криминала.

— А что за машина была, неизвестно? — продолжал настаивать Зудов.

— Следов не было, там не грунтовка, ещё немножко асфальт остался. Да и дождь шёл.

— Осколки фары там были, — припомнил Голод.

— Да, точно! Рашидов там ходил, собирал их.

— Он тут?

— Да. Пошли, кстати, узнаем, что у него там получилось.

Рашидов был дознователем, и когда Паша заглянул в комнату этих, доморощенных автоследователей, Ренат занимался странным, на первый взгляд, делом. На листе бумаги перед ним лежали осколки стекла, и он равномерно, аккуратно, складывал из них нечто, вроде детских пазлов.

— Привет, Ренат, чем занимаешься? — спросил Кучков.

— Не мешай, — попросил тот, — я уже кончаю.

— Это с того ДТП, на Севастопольской? — спросил из-за спины Кучкова Голод. Над ними всеми возвышался Зудов. Ему из-за спин сверху было видно ничуть не хуже.

— Да, — опять же ровным, без эмоций голосом сказал Ренат, потом сделал последнее движение, отвалился на спинку стула, и полюбовался на творение своих рук. С точки зрения Зудова это было хорошо разбитое стекло, и что из этого можно было понять, он не знал. А Рашидов подсунул руку под картонку, на которой производил все эти манипуляции, и резким движением перевернул её. Зудов хотел разочарованно ахнуть, но потом понял, что никакой трагедии не произошло. Оказывается, свою мозаику хитрый татарин выкладывал на липкий скотч. И теперь было видно, что это автомобильный подфарник желтого цвета.

— Ну, вот, кое-что стало ясно, — сказал Рашидов.

— Противотуманник, — тут же подтвердил Кучков.

— А к какой машине? — спросил Павел.

— А к любой. Такие навешивают отдельно, они в комплектацию то не входят, — пояснил Рашидов.

— Импортная штука, — высказал свой мнение Голод. — Я тоже хочу к своей «копейке» пару таких же взять.

— Так что, его могли приделать к любой тачке? — уточнил Зудов.

— Абсолютно. Хоть на Запор, хоть на Мерс.

— Да, хреново. А с ней что, рядом никаких сумочек, пакетов, ничего не было?

— Нет. Мы сами этому удивились. Приличная женщина, а в кармане одни ключи от квартиры. Если хочешь, мы тебя добросим до этого места, там уже сам смотри.

— Давайте.

— Счас, мы схему дорисуем, и поедем.

Через полчаса они уже были в Соцгороде.

— Вот, здесь мы её наши, — сказал Кучков, останавливая машину.

Оглядевшись по сторонам, Зудов убедился, что Наталья Соенко без сомнения шла к себе домой. Её барак виднелся за домами частного сектора.

— Метров сто до дома не дошла, — сказал он своим спутникам. — Только почему она шла здесь? Остановка то с другой стороны.

— Это если ехать на «Первом» автобусе. А там ещё одна остановка есть, около горбольницы. Но там останавливаются только «Шестерка» и "Десятка", — пояснил Кучков, показывая рукой в сторону переулка.

— А у «Шанса» они идут одним маршрутом, — припомнил Павел.

— Ну да.

— То есть, она могла сесть в «Шестерку» или «Десятку» и, проехав остановку на углу, выйти там, у горбольницы? — собрал воедино все свои мысли Зудов.

— Ну, всё точно.

— Был у ней какой-то билет в кармане, надо бы узнать, на какой автобус выдавалась эта серия.

Между тем стажёр Кучкова бродил, как неприкаянный, чуть в сторонке. Но, как оказалось, не зря.

— Слышь, мужики, а тут есть кое-что, — сообщил он минуты через две.

— Что там у тебя?

Они подошли, так же присели на корточки, как и Голод.

— Похоже на тормозной след, — Голод показал на черные полосы на асфальте. Внимательно рассмотрев находку своего стажёра, Кучков отрицательно замотал головой.

— Да нет, Лёня, это не тормозной след, это наоборот, разгоночный. Видишь, тут машина пробуксовывала, асфальт даже зажевала, а потом след исчез. А у тормозного пути всё наоборот — затухающий, потом резкий след, потом снова затухающий. И девка, — он показал рукой, — лежала там.