— Да, целых трое суток, — заметил Антон пожимая руку Кижаеву.

— Ну, как тебе суматоха, что я заварил?

— Более чем впечатляет. Как ты только успеваешь везде.

— Жить захочешь, не так крутиться будешь.

После предварительного обмена любезностями Антон спросил: — Ну, ты привез, что обещал?

— Конечно. Кстати, там не только твое сочинение на вольную тему, но и ещё кое-что.

Документы Антон схватил с жадностью голодного пса, глотающего брошенный добрым мясником кусок печенки. Лишь глянув на справку о своем благосостоянии, он небрежно отложил ее в сторону и впился взглядом в чуть пожелтевший листок бумаги.

— Вот он, якорь! — пробормотал он.

— Почему якорь? — удивился Кежа.

— Потому что держал мою судьбу на месте. Я бы многое по-другому в городе повернул, да вот это мешало. А теперь я ни от кого не завишу. Ты вычистил город от бандитов, Шлыков посадит продажных ментов, я выставлю свою кандидатуру на пост мэра, и вот тогда я действительно стану хозяином города.

— Ты думаешь, выиграешь?

— Обязательно. Стародымов не слишком популярен в народе.

— И что ты будешь делать уже мэром?

— Да планов много, привлечём сюда крупный капитал, инвестиции в наши заводы, года через три ты Кривов не узнаешь. А тогда можно будет побороться и за кресло губернатора. К этому времени от Тихомирского народ устанет, всё-таки десять лет на одном месте, так что шансы у меня будут.

— Однако ты замахнулся, — мотнул головой Кижаев. — Почему сразу не в президенты?

Антон с улыбкой взглянул на старого друга.

— Потому что я прагматик, а не идиот.

— Хорошо, я за тебя рад. Ну, я пошел. На сегодня у меня, вроде бы, все, так что охота отоспаться. На, возвращаю тебе мобильник.

Игорь с некоторым сожалением отдал телефон, он уже чуточку привык к подобным преимуществам прогресса.

— Бывай. Заходи если будут ещё, какие проблемы, — предложил Федосеев.

— Ну, если приспичит, то конечно.

Они пожали друг другу руки, Игорь вылез из машины и двинулся к своему «Фольксвагену». Он уже взялся за ручку дверцы, когда сзади раздался выстрел. Тело Кижаева кинуло вперед, он ударился лицом о крышу машины и медленно сполз на асфальт.

В наступившей тишине щелкнул замок дверцы «Волги», Антон Ильич Федосеев медленно приблизился к лежавшему на земле телу. Не выпуская из рук оружие, он присел на корточки и попытался рассмотреть лицо бывшего друга.

— Понимаешь, Игорь, — пробормотал он. — Друзей в нашем деле не бывает. Ты обломил два крючка, но ты сам как раз третий крючок. А я не хочу больше ни от кого зависеть. Так что прости.

"Надо его добить, — подумал Антон. — Как в кино, контрольный выстрел. Только надо посмотреть, не осталось ли у него ещё чего, ещё каких-нибудь бумаг".

Он перевернул тело Кижаева, начал шарить по карманам. На мост влетел скорый поезд, и в этом грохоте господин мэр не услышал, как тихо открылась задняя дверца «Фольксвагена» и тяжелый удар водопроводной трубы обрушился на его затылок.

Первый раз Кижаев пришел в себя, когда кто-то, подхватив под мышки, втаскивал его тело на заднее сиденье машины. Нестерпимо болела голова, тело онемело и почти не повиновалось ему.

— Чижёлый какой. Кежа, в тебе дерьма, что ли, много? — Пробормотал над его ухом странно знакомый голос, но последующий толчок снова болезненно ударил по мозгам Кижаева и погрузил его в темноту.

Второй раз он очнулся уже по дороге, тело начало его слушаться, но головная боль осталась, и Игорю не хотелось, не только двигаться, но и думать. Судя по покачиванию под ним сиденья «Фольксваген» куда то ехал, но куда, зачем — Кеже было уже все равно. Вскоре машина остановилась, щелкнула и захлопнулась дверца машины. Через пару минут рядом с машиной раздались возбужденные голоса, и Кежа увидел над собой знакомое лицо доктора Михайловского.

— Ого, кровищи много натекло, — заметил он.

— Да ты чё, я же говорю — ему насквозь башку прострелили!

— Ну, если б насквозь, то бы он глазами не хлопал. Давай-ка помоги мне.

Кижаев почувствовал, как его за щиколотки тянут из машины, к этому времени он окончательно овладел своим телом и даже сумел устоять на ногах.

— Хорошо, уже хорошо, теперь пошли, пошли! — приободрил его доктор.

Используя Пупка и Александра как два костыля, Игорь добрался до приемного покоя. Усадив Кежу на кушетку, Михайловский промокнул кровь ватой, и, осмотрев рану на голове Игоря, хмыкнул.