– Я присоединяюсь, - кивнул Радужный Мастер.
– Я полностью согласен с ним. Упущенные возможности - вот чего нам жаль обоим.

Сандра промолчала, не желая судить о жалости к черным фрагментам, не попавшим в зловещие соты. Заговорил Патрик:

– Что же будет дальше? Мы. . .
– и вдруг он осекся, замер и вытянул руку, призывая всех смотреть, куда он показал.

Перед собравшимися на пляже предстала величественная картина: обе Мозаики, Цветная и Черная, одновременно снялись с места и медленно поплыли вверх, как закадычные подруги. В полете они неторопливо вращались и не производили ни малейшего шума. Они поднимались без спешки, без рывков, полные спокойного достоинства, и, оказавшись на километровой высоте, начали расходиться. Перед тем, как двинуться каждой в свой путь, они немного побыли рядом неподвижно, будто прощались, а затем их скорость стала нарастать. За каждой в воздухе тянулся легкий эфирный след: звездная пыльца сохраняла память о Мозаике Цвета, а дымный шлейф вскорости стал единственным, что напоминало о ее Черной сопернице.

– Куда они полетели?
– спросил Патрик, прикрывая глаза козырьком ладони.

– К Сильнейшему, разумеется, - ответил ему Хануман.
– В конечном счете, после всех Царей и Королей, - к нему одному. Он решит их судьбу, как и судьбу миров, чьи слепки - отвергнутые или невостребованные - до сих пор покоятся в океане.

Патрик смешался.

– Ты сказал о Сильнейшем. Но океан. . . я думал, что они - одно и то же, ведь даже Бартамон не смог удержаться. . .

– На то он и Сильнейший, чтоб быть везде, - усмехнулся, отвечая ему, Радужный Мастер.
– Ты все сделал верно. Теперь вы с Сандрой можете забирать ваше воинство и отправляться домой. Можно спокойно сказать, что вы, люди, блестяще справились с задачей. И я не советую вам слишком много размышлять над тем, что все это означает и зачем было придумано.

Сандра с Патриком переглянулись.

– Наше войско - это?
– Сандра не договорила и жестом показала на преданных Пса, Кота и Слона.

Мастер кивнул.

– Я знала, что на них можно положиться, - сказала Сандра серьезно.
– Я знала это еще давным-давно. Но я бы хотела взять с собой Ханумана с Браном они нам так помогли.

– Нет уж, спасибо!
– воскликнул Бран, склоняясь в полупоклоне и выставляя ладонь.
– Всю свою жизнь, сколько бы ни было написано мне на роду, я буду избегать общения с людьми. Это слишком ненадежное, подозрительное дело. По мне так лучше, когда все более или менее очевидно - ифриты, лестригоны, василиски. . .

Хануман издал смешок и объяснил:

– Он кривит душой. Он понимает намного больше, но люди по природе двойственны, и нам друг с другом не ужиться. Но вот тебе серьга, - и он извлек серьгу из уха, - носи ее, не снимая, и в случае беды я постараюсь оказаться рядом. А сейчас, как это ни печально, я должен осуществить обратное превращение, - он взглянул на Сандрино войско.
– Здесь ничего нельзя поделать: равновесие есть равновесие.

– Я и не печалюсь, - вдруг заявил Слон, всех напугав и озадачив.
– Мне проходу не будет в Святопавловске, останься я таким. Я предпочитаю теплый чемодан, - и он гордо обвел собрание взглядом.
– Ты умеешь говорить? изумился Патрик.

– Ясное дело, умею, - отозвался Слон.

– Так почему же ты молчал?

– А чего было говорить-то, - хрюкнул Слон шкодливым хрюком, и все захохотали - даже Пес с Котом. Но все равно - когда Хануман приготовился к волшебству, Сандра с Патриком отвернулись - слишком грустное было бы зрелище.

– Все, - послышалось сзади как-то глухо, будто через подушку. Они взглянули и там, где мгновением раньше был берег, увидели медленно проступавшие сквозь дымку башни и небоскребы Святопавловска. И тут же новое видение - на сей раз последнее - поглотило их обоих без остатка: свидетельство сотен миров, тысяч романов и миллиарда сказок. Водоворот картин - фантастических, непохожих одна на другую, сплетавшихся в неразборчивые узоры и кружева - вынес их к общей точке, где сходились все дороги и где дремал океан, а имя той точке было"счастливый конец", и оно звучало одинаково как в настоящих, всамделишных вселенных, так и в бессчетных выдумках всех времен и планет.

Сандра и Патрик, держа друг друга, как и положено в таких случаях, за руки, вошли в просыпающийся город. Они хорошо помнили, что первый бал состоялся минувшим вечером, и теперь настало время для чего-то нового, непохожего на былое.

март 1997 - январь 1988