Я начала придумывать, как бы повежливее окончить нашу перепалку и уйти, и, как раз в этот момент, послышался мелодичный голос леди Уэйлин из голубой гостиной:

— Элджи! Послушай, Элджи! Бубби хочет выйти!

Забавно было наблюдать, как лицо лорда Уэйлина сразу переменилось, и на нем появилось выражение унылой тоски. Я подумала, что мама и ее Бубби — одна из главных причин, почему лорд Уэйлин так редко бывает дома. Он развел руками.

— Долг зовет. Если вам придет в голову что-нибудь, что поможет разгадать тайну ожерелья, пожалуйста, сообщите мне, мисс Баррон. А я в свою очередь…

— Элджи? Ты здесь?

Он не обращал внимания на ее крики.

— Я непременно дам вам знать, если что-нибудь выясню.

— Мой дядя не ездил в Танбридж…

— Элджи! — это был уже не жалобный крик, а злобное рычание.

Лорд Уэйлин обратился к дворецкому:

— Ситон, выведите, пожалуйста, эту мерзкую собаку. Видите, я разговариваю с мисс Баррон, — он виновато посмотрел на меня. — Извините нас за эту сцену.

— Ничего. Попрощайтесь за меня с вашей мама.

— С удовольствием, и даже пролаю за вас «До свидания» Бубби. А мне вы не хотите сказать «До свидания», мисс Баррон?

— Элджи!

Больше уже было невозможно не обращать внимания на ее крики. Я поскорее выскользнула за дверь, не дожидаясь, пока этот маленький инцидент перерастет в серьезную ссору. Мой визит прошел совсем не так, как я предполагала, но, по крайней мере, ожерелье было возвращено владельцам, и теперь у меня было достаточно боеприпасов, чтобы дать хороший отпор этому мерзавцу Стептоу, пока мы подыщем ему замену.

Я шла домой в прекрасном настроении. Был чудесный весенний день. После обеда меня ожидала приятная встреча с Борсини. Нужно было успеть подготовиться к нашему уроку.

Только одна неприятная мысль портила настроение: что, если дядя Барри все-таки был в Танбридже в тот майский день пять лет назад и украл ожерелье леди Маргарет? Я понимала, что именно это предполагает лорд Уэйлин, и что он решил во что бы то ни стало это выяснить.

— Ax, Зоуи, зачем ты им все рассказала! — мама очень огорчилась, узнав о том, что произошло в Парэме.

— У меня не было другого выхода. Иначе они бы подумали, что я пришла красть вазы лорда Уэйлина. Но теперь самое страшное позади, и мы можем доставить себе удовольствие выгнать, наконец, этого наглеца Стептоу.

— Ты говоришь, они давно знали, что он вор. Подумать только, и нам ничего не сказали! Он же мог нас ограбить, а мы бы ничего не замечали.

— Мы платим ему такое огромное жалованье! Но тут уж мы сами виноваты. Слава Богу, серебро, кажется, пока еще цело.

— Интересно, почему он согласился служить в доме, где нечего украсть? — удивлялась мама.

Наверно, все богатые семьи знали, что он за птица, и договорились не брать его на службу. Я не хочу сказать, что мы совсем уж бедные, но по сравнению с Парэмом и даже с Пакенхемами, ему у нас почти нечем было поживиться.

Пока мы с мама обсуждали наши дела, в гостиную торжественно вплыла Бродаган. Вид у нее был мрачный, черные глаза сердито сверкали.

— Мяса на обед не будет. Все сгорело, остались одни угли, миледи, — объявила она злорадно.

Бродаган всегда радуется, если в доме случается какая-нибудь беда. Обгоревшие концы ее передника красноречиво свидетельствовали об ужасных событиях, происшедших внизу на кухне.

— Я как последняя дура доверилась Мэри и оставила ее присматривать за мясом, а она мне такую пакость сделала.

Бродаган никогда не признает себя виноватой. Что бы она ни испортила (а она у нас порядочная недотепа), всегда виноват кто-то другой. Если подгорит мясо или получится пудинг с комками, или порвется что-нибудь при стирке, она всегда умудрится свалить вину на других. Но она так нам предана и так трудолюбива, что мы ее никогда не наказываем.

Она продолжала причитать о своих несчастьях.

— И ведь только вчера вечером я застала ее со Стептоу в темном уголке в столовой. Этот негодяй ее тискал, а я ведь обещала ее матери присмотреть за ней. Нет, с меня довольно — или он отсюда уйдет, или я. Я не потерплю, чтобы всякие прохвосты портили моих служанок.

— Пришлите сюда Стептоу, Бродаган, — попросила я.

— Легко сказать пришлите. Он в мансарде, роется в одежде бедного мистера Макшейна, обыскивает карманы покойного, смотрит, не завалялся ли там случайно двухпенсовик. Но я туда не полезу сегодня, моим старым ногам это не под силу.

— Так он опять в мансарде? — спросила я.

— Он там проторчал целое утро, а там все так и не убрано. И в прихожей он не появлялся, где ему положено сидеть. Я не нанималась открывать за него двери и принимать ваших гостей. Приходила миссис Чотон, спрашивала про книги.