Бродаган достала клочок бумаги, развернула его с таким видом, как будто это был пучок крапивы, и стала с трудом по складам разбирать свои каракули.

— Она говорит, что этот парень, ну как его, вроде, Скот, словом, его уже продали. А жена викария не хочет читать этого безбожника лорда Байра или Бера. Ну, да это неважно. Она сказала, что это тот, кто написал о ребенке Гарольде. Миссис Добиган и миссис Стил уже прочитали все, что написала Мария Эджвул, до последней буковки, и ни одной леди не понравилась ваша затея с Гордыми и предрассудочными, про которых написала какая-то анонимная леди. Я никогда не любила этих леди, которые боятся поставить свое имя под своей же писаниной. По-моему, раз уж написал книгу, так она какая есть, такая и есть.

— Спасибо, Бродаган, я сама все выясню с миссис Чотон. Простите, что вам пришлось открывать дверь и разговаривать с посетителями.

— Ваш передник, Бродаган! Вы его сожгли! — удивилась мама.

Бродаган спокойно посмотрела на свой передник.

— Теперь два вечера кряду придется работать и потратить добрых два шиллинга из моего нищенского заработка, потому что я не могу вас позорить и показываться на людях в этих обгорелых лохмотьях, миледи. Из него получатся отличные тряпки, — заключила она и выплыла из комнаты.

Не сомневаюсь, что она просто обрежет край и велит Мэри подрубить его. Но Бродаган лучше не возвращать к реальности, раз уж она приготовилась к страданиям.

— Я поднимусь в мансарду и приведу сюда Стептоу, а вы объявите ему об увольнении, мама.

Ее хорошенькое личико недовольно сморщилось:

— Почему бы тебе не поговорить с ним самой, дорогая? У тебя это получается гораздо лучше.

Не в пример Бродаган, которая обожает неприятности, мама очень не любит их. Я придерживаюсь золотой середины и, поэтому, мне всегда приходится выполнять за нее всякие малоприятные дела.

Разговор со Стептоу — удовольствие небольшое, но я его, конечно, не боялась. Поднявшись в мансарду, я увидела, что он складывает дядины вещи в два ящика: в один — хорошие, в другой — поношенные.

Он с довольным видом оглядел свою работу.

— Это я оставлю себе, — объявил он, указывая на ящик с хорошей одеждой. — Мой портной переделает эти пиджаки.

«Мой портной» — прямо как светский франт! Эта фраза меня подстегнула.

— Я только что вернулась из Парэма, Стептоу. Я рассказала ее светлости, где были найдены бриллианты. Они не будут возбуждать судебное расследование.

Он немного приуныл, но все же вид у него был не такой смирный, как я рассчитывала.

— Боюсь, мы не сможем найти деньги, чтобы повысить вам жалованье. Вы, разумеется, не захотите остаться у нас на прежних условиях. Мы не будем возражать, если вы поищете себе другое место. Две недели, я думаю, будет достаточно и нам, и вам, чтобы найти что-нибудь подходящее.

Он прищурил свои противные маленькие глазки и процедил сквозь зубы:

— Я мог бы пока не настаивать на прибавке.

— Вы вынуждаете меня сказать прямо, Стептоу — мы больше не нуждаемся в ваших услугах.

Тон у него был не извиняющийся, а наглый, как и прежде:

— Я и крошки не взял в вашем доме. Вы сами знаете, что это правда.

— Я не обвиняю вас в том, что вы крадете у нас ложки.

— Если вы намекаете на тот китайский кувшинчик в Парэме, так я его не брал. Он просто разбился, а что похожий кувшинчик оказался в антикварной лавке — я тут ни при чем.

Тут он, конечно, сделал глупость. Можно сказать, сам проболтался, за что его выгнали из Парэма. Ничто не могло разозлить лорда Уэйлина больше, чем то, что кто-то покушается на его фарфор.

— Две недели, Стептоу, — сказала я и решительно повернулась к выходу, довольная тем, что, наконец-то, этот неприятный разговор закончен.

— На вашем месте я бы этого не делал, мисс, — тон у него был насмешливый. Я удивленно повернула голову.

— У меня есть приятель в Танбридж Уэллзе.

— Ну и что из этого?

— Я езжу туда на праздники и по выходным. В Танбридже можно увидеть много интересного.

— Если вы о чем-то хотите сказать, Стептоу, — выкладывайте.

— Я никогда не тороплюсь обвинять кого-то, не то, что некоторые. Но я хорошо помню, что я видел и кого я видел в Танбридже в тот самый день, когда украли ожерелье леди Маргарет.

Услышав это, я окаменела.

— Вы имеете в виду моего дядю? Его губы скривились в довольной ухмылке:

— Все еще хотите уволить меня, мисс?

— Прибавки вы не получите, — уклонилась я от прямого ответа.

Я тут же помчалась вниз в гостиную и рассказала мама о случившемся. Она побледнела.

— Теперь он разболтает всем, что видел в Танбридже, когда украли ожерелье. Как ты думаешь, это сделал Барри?

— Ожерелье было у него. Лорд Уэйлин спрашивал, уверена ли я, что дядя не ездил в Танбридж. Мы ведь точно не знаем, куда он ездил. Мы верили ему на слово.