– Да.

– Пойдемте куда-нибудь, поговорим. Не стоять же под таким дождем.

Они пошли прочь от аркады аттракционов. Желание Роя не угасало. Защищаясь от дождя, Джейн натянула на голову одеяло, и теперь он мог видеть только ее профиль. Но и этого было достаточно. Фантазии внезапно стали явью, и теперь он не знал, что делать.

– Я рада, что вы пришли. – Она свернула в проулок между двумя рядами ларьков и обнажила голову. – Мне не по себе. Более того, мне страшно.

– Почему?

– По многим причинам. В том числе из-за Ровены.

– Из-за Ровены? – Рой похолодел. – Но она… С ней все в порядке. Она где-то на пляже, с матерью.

– Нет. – Джейн отрицательно покачала головой, глаза тревожно блеснули. – Она здесь. Одна.

– О Боже! – Рой огляделся, но многочисленные лица на улочках слились в одно неузнаваемое пятно. – Этого не может быть!

– Она здесь, – твердо повторила Джейн. – Я знаю, хоть и не видела ее. Мы должны ее найти.

Рой растерянно кивнул.

– Вы не догадываетесь, где…

– К сожалению, нет. Она неподалеку. Я уверена, мы ее разыщем, но…

– Но что?

– Тут опасно. Везде. На свободу вырвались силы, непостижимые даже для меня. До сих пор они таились. Ждали. Мы все в ловушке. Волею обстоятельств. Я, вы, Ровена и многие другие. В “комнате смеха” погиб полицейский. Его убийцу никогда не арестуют. Я знаю. Ночью я ощущала дыхание смерти.

“Сумасшедшая, – подумал Рой. – Зря я сюда пришел. Впрочем, если по этой страшной ярмарке бродит Ровена, меня привело сюда само Провидение”.

– Пойдемте, нельзя терять времени. Смерть снова рядом. Как ночью.

Ровена стояла возле длинного павильона с неаккуратно написанной вывеской: “УЖАСЫ ЧЕРНОГО КОНТИНЕНТА. ВХОД – 25 ПЕНСОВ”.

За узким дверным проемом было сумрачно, тускло светила синяя лампа, свисающая с потолка на гибком шнуре.

Ровена медлила. В памяти еще свежа была жуткая сцена в “пещере призраков”. Но тут – совсем другое дело. На поезде она была одна, если не считать того противного дядьку, а здесь кругом люди. Нужно только войти и пробыть там некоторое время. Потом она выйдет и снова поищет свою подружку. Рано или поздно Джейн обязательно вернется в шатер.

В павильоне был душно, пахло потом и сырой одеждой – в основном, от взрослых. Детей было мало, и они жались к родителям – им здесь явно не нравилось. Ровена огляделась, но увидела немногое (возможно, потому что так и было задумано устроителями ярмарки): несколько стеклянных ящиков на продолговатых столах, каждый освещен изнутри цепочкой крошечных лампочек. Рассмотреть содержимое ящиков оказалось непросто – люди то и дело заслоняли их собой. Не то чтобы Ровене очень хотелось что-нибудь увидеть. Ей было нужно только одно: пробыть в павильоне как можно дольше. И все же любопытство разбирало. Экспонаты напоминали восковые фигуры, которые она видела в Лондоне год назад. Тогда ей довольно скоро наскучило рассматривать восковые кости и поддельную кровь, выглядевшие совсем не страшно.

Тут тоже все было ненастоящее. Палицы, ассегаи, головы, выпачканные запекшейся кровью (а на самом деле обыкновенной ржавчиной). Мифическое богатство Лобенгулы [3] , сцена убийства индуинами землекопов, чтобы никому не выдали, где зарыты несметные сокровища. Колдовские реликвии, кости, черепа – по всей видимости, гипсовые.

– Боже мой, какой ужас! – раздался возле противоположной стены женский голос.

В ответ – раздраженная реплика мужчины:

– Брось, это все подделки. Туфта. Зря деньги плачены. Другие недовольные голоса. Кто-то пробирается к двери, но в павильон входят новые зрители. Иначе и быть не может, ведь снаружи – проливной дождь.

Ровена увидела сосуд – большую, галлона на два бутыль на деревянных подпорках; между ее дном и поверхностью стола горит красная лампочка. Бутыль заполнена жидкостью, окрашенной сиянием лампочки в цвет бордо. В этой жидкости кругами, вращаясь вокруг собственной оси, опускаясь и подпрыгивая, плавает предмет размером с теннисный мяч.

– Какой кошмар!

Зрители потрясены, им хочется повернуться и выбежать наружу, в унылую реальность пасмурного дня, поскорее забыть этот ужас. Но никто не в силах пошевелиться. Все стоят и глядят на маленькую безволосую голову с морщинистой кожей и крошечными глазами. Эти глаза тускло мерцают в полумраке. Лучатся ненавистью. Видят.

Из ноздрей вырвалось два-три пузырька, они всплыли и лопнули в закупоренном горлышке бутыли. Тонюсенькие губки затрепетали, словно с них сорвалось проклятие. Голова совершила новый круг – она не останавливалась ни на миг. Рядом на столе стояла табличка с неровной надписью фломастером: “СУШЕНАЯ ГОЛОВА ПИГМЕЯ ИЗ ПЛЕМЕНИ МАГАТИ”.

Обритый наголо череп опять описал круг, задевая стенки сосуда. Раздались возгласы ужаса и отвращения, все зрители попятились.

– Воск, чтоб его! – Кто-то хохотнул, но не успокоил этим ни себя, ни других. – Где-то воздух проходит, вот она и бултыхается.