Лона едва не зарыдала от отчаяния. Очевидно, сердце Арабеллы разбито. Она разрушила свою жизнь и счастье и сама сознавала это. Зачем, почему Арабелла намеренно шла по пути самоуничтожения, когда могла спастись, сказав всего лишь слово!

— Не медли. Лона, — упрекнула Арабелла и судорожно вздрогнула:

— Господи, как холодно!

Лона бесшумно скользила по комнате. Сказать было нечего, никакие уговоры не помогут. Поспешив к двери, она позвала пажа и велела принести теплой воды. Через несколько минут появились лакеи с ведрами дымящейся воды, которую несли из самой кухни. Поскольку от кухни до покоев графини путь был неблизкий. Лона налила воду в висевший над очагом котел, чтобы кипяток был все время под рукой.

Арабелла бесцельно бродила из комнаты в комнату, и, когда последний лакей удалился. Лона помогла госпоже раздеться, заколола ее длинные светлые волосы и усадила в ванну, налив туда предварительно вересковой эссенции.

— Ну вот, — заключила служанка материнским тоном, — что сделано, то сделано, Белла. Если собираешься совершить эту глупость, лучше вытри слезы и улыбнись: мужчины не любят плакс!

Резкие слова почему-то немного успокоили Арабеллу. Лона права. Никто не вынуждал ее пойти на это, и она могла бы забыть о Грейфере, но решила иначе. Ничто в мире не дается даром, даже Арабелле Грей. Если король сдержит слово — а получение развода было частью сделки, — тогда она будет верна своему.

Раздался стук; Лона поспешила к двери и вернулась с резной деревянной шкатулкой.

— На паже не было ливреи с гербом, но думаю, его прислал король.

— Открой, — велела Арабелла.

Девушка подчинилась и тут же воскликнула:

— Здесь еще один свиток… Ой! О Белла! Никогда не видела такого красивого свитка!

С протянутой руки свисала длинная нить светящихся, отливавших розовым жемчужин с сердцем из черного золота посредине, тоже усыпанным мелким жемчугом.

— О Боже! — в удивлении прошептала Арабелла: такого подарка она не ожидала. Но тут здравый смысл взял верх. — Разверни пергамент, — приказала она, — и поднеси поближе.

Лона подошла к госпоже. Арабелла внимательно вчитывалась в каждую фразу. Да, Джеймс Стюарт сдержал слово, даже более чем. Он не только написал королю Генриху, требуя возвращения Грейфера его юной родственнице, леди Маргарет Стюарт, как говорилось в копии послания, но и обратился к английскому королю со вторым письмом, прося даровать аудиенцию леди Арабелле Грей. Генрих Тюдор никак не мог отказать, не нанеся оскорбления царственному брату.

— Я в большом долгу у короля, — тяжело вздохнув, сказала Арабелла служанке. — Убери подальше письма, не дай Бог их потерять, и вымой меня хорошенько. Я слышала, король ненавидит грязнуль.

— Может, тогда не стоит мыться, миледи? — хихикнула Лона и, сложив пергаменты в шкатулку, поставила на стол.

Арабелла не могла удержаться от смеха, но тут же вновь посерьезнела:

— О, Лона, я так обескуражена и не знаю, правильно ли поступила, но ничего не могу поделать. Словно сами камни Грейфера взывают о помощи!

— Ничего уже не изменишь, Белла, и мне кажется, другого выхода не осталось. Конечно, можешь сказать королю, что передумала, но он страшно разгневается. Мы обе знаем — нужно держать слово, ведь ты дочь своего отца. Лучше возьми себя в руки и улыбнись. Мой отец всегда говорил, что сильные пожирают слабых. Вы всегда были мужественной, миледи, а сейчас не время отступать.

— Верно, — тихо ответила Арабелла и встала из, воды.

Сняв полотенце, подвешенное у камина. Лона энергично растерла хозяйку, чтобы та согрелась.

— Сейчас принесу шелковую сорочку, — пообещала служанка.

— Она не понадобится, — раздался голос короля.

Он стоял у потайной двери, которую успел бесшумно распахнуть.

— Можешь идти, девушка, — приказал он. — Ты сегодня больше не понадобишься.

Лона безмолвно присела перед королем и выскользнула из спальни, прикрыв за собой дверь.

— Не люблю, когда мой туалет еще не завершен, — холодно процедила Арабелла, — и в будущем, милорд, знайте — только я сама отдаю приказы своим слугам.

— Горда! — кивнул король. — Горда и прекрасна! Такое достоинство — прирожденное качество. Кто мог бы ожидать его в такой мере от наследницы какой-то полуразвалившейся крепости?!

Глаза его медленно, оценивающе скользили по обнаженному телу — взгляд истинного знатока!

— Черт возьми, мадам, вы еще прекраснее, чем я думал Невыгодную я заключил сделку, когда согласился отпустить вас всего лишь после трех ночей блаженства!

Голая! Она стоит голая перед посторонним мужчиной! Почему же не испытывает ни малейшего смущения?

— Договор, милорд, есть договор, — спокойно ответила она, — и, насколько я помню, никакого блаженства обещано не было. Вы согласились ходатайствовать за меня перед королем Генрихом, а я за это обещала провести с вами в постели три ночи, но о блаженстве речь не шла.

— Неужели, мадам, вы думаете, что мы не в силах подарить друг другу наслаждение? — усмехнулся король, сбрасывая шелковую рубашку и трико — больше на нем ничего не было. Он стоял перед ней обнаженный и, заметив, что Арабелла упорно смотрит куда-то вдаль, снова хмыкнул: