И не успела хозяйка запротестовать, как все три устремились на кухню. Через несколько минут огонь в очаге уже горел, а Барб приказала обоим солдатам, оставленным в доме, принести еще дров и воды из колодца. Поскольку кухарка не говорила по-английски, а мужчины не знали французского, способы их общения были довольно забавными. Барб указывала на какой-нибудь предмет, называла его и требовала, чтобы солдаты повторили. Их примеру последовала и Лона, так что все поняли, как произносится по-французски «вода», «дрова», «очаг».

Наконец кухарка, ткнув в себя пальцем, объявила:

— Барб! — и вопросительно поглядела на остальных.

— Лона! — ответила горничная, коснувшись своей груди, и поочередно представила каждого из мужчин. — Уилл, Джон.

— Вил… Жан… — широко улыбнулась Барб.

— Очевидно, у меня нет иного выбора, — смеясь, сказала Арабелла. — Надеюсь только, она готовит так же хорошо, как обучает французскому.

— Вероятно, — согласился Фитцуолтер. — Наш хитрец хозяин пока что ни разу не попытался нас обмануть.

— Сколько же ей платить? — размышляла вслух Арабелла.

— Я обо всем позабочусь, — пообещал капитан. — Спрошу, собираются ли они жить здесь, и если да, отведу им комнату рядом с кухней. Смежная стена — как раз та, где есть очаг, так что зимой им будет тепло.

Арабелла кивнула и, положившись на Фитцуолтера, подумала о том, как ей повезло иметь на службе такого человека — без него она бы просто пропала.

Через день-два нужно будет найти способ попасть ко двору.

Французскому королю Карлу VIII было всего девятнадцать лет; он вступил на престол после смерти отца, шесть лет назад. Короля считали недоумком и не совсем нормальным, поэтому отец выбрал ему в регенты умную, талантливую старшую сестру, Анну Божо, бывшую замужем за Пьером де Бурбоном. Кузен Карла VIII и его предполагаемый наследник Луи, герцог Орлеанский, пришел в бешенство, поскольку был женат на другой сестре Карла — Жанне де Валуа и боялся, что Бурбоны захватят его должность главнокомандующего королевскими войсками. Кроме того, Луи был влюблен в свою золовку Анну, что было известно всем и каждому во Франции Луи поспешно попытался развестись с Жанной де Валуа на основании того, что, обладая физическими недостатками, она не способна к деторождению. Жанна, умная, очаровательная женщина, к несчастью, была хромоногой и горбатой Но Луи совершил глупость, открыто объявив о любви к Анне Божо, и эта дама, для которой долг и честь стояли превыше страсти, приказала арестовать дерзкого родственника. К счастью, того успели вовремя предупредить. Луи сбежал в Бретань, совершив серьезное преступление в глазах французов, ибо герцог Бретонский был давним неприятелем французского короля. Правда, многие дворяне объявили себя союзниками герцога Орлеанского, но отношение к нему Анны Божо ничуть не изменилось Ее двадцатитысячная армия под командованием Луи де Тремуйля разбила мятежников в июле 1488 года. Герцог был взят в плен и заключен в Лузиньянский замок. Сначала его держали только на хлебе и воде, невзирая на титулы и звания. Правда, его жена, милосердная Жанна, просила за мужа. Узника стали кормить получше, но на свободу все же не выпустили. Анна продолжала править Францией от имени брата, поскольку он, как было объявлено, еще не был готов к самостоятельному правлению.

В этот момент резиденция Карла VIII находилась в Париже, в здании ратуши. Поскольку стояло лето, король скоро должен был отправиться в свой любимый дворец в Амбаузе. Не искушенная в тонкостях светской жизни, Арабелла молча проклинала Генриха Тюдора. Как, во имя всего святого, она сможет попасть ко двору?! Если срочно не придумать какой-нибудь хитроумной уловки, можно потерять доверие английского короля заодно с Грейфером. Но все затруднения были разрешены прибывшим на ее имя письмом.

Удивленная тем, что кто-то в Париже может писать ей, Арабелла сломала печать и развернула пергамент. Пробежав глазами послание, она облегченно вздохнула.

«Мадам! Я узнал, что еще одной жертве ненасытной алчности Генриха Тюдора удалось отыскать дорогу в Париж. Прошу оказать честь быть моей гостьей на скромном празднестве, которое устраивает король в здании ратуши в Иванов день 4 . Мой экипаж заедет за вами к четырем.

Энтони Варден».

— От кого это? — спросил Фитцуолтер.

— От лорда Вардена, — ответила Арабелла.

Других объяснений не потребовалось — капитану было известно, кто такой Энтони Варден.

— Он посылает за мной карету в Иванов день. Поедем на бал, который дает король.

Фитцуолтер кивнул и снова принялся точить меч, но тут заволновалась Лона:

— Осталось только три дня, миледи! Как я за это время успею переделать одно из тех платьев, которые принесла королева?!

— Лона! — осторожно предупредила Арабелла.

Лона взглянула на Эвис, подметавшую гостиную, и пожала плечами.

— Она не поняла, что я сказала, миледи, — совсем не говорит по-английски! Да мой французский и то лучше! Эвис и шести слов не сможет выговорить и не знает слова «нет». Эта шлюшка уже переспала с четырьмя мужчинами и строит глазки Фергюсу Макмайклу! Но если попытается завлечь его — выцарапаю ее бесстыжие глаза!

Арабелла засмеялась, но Фитцуолтер остерег:

— Никогда не полагайся на случай, девочка. А кроме того, что, если кто-то знающий английский подслушивает у двери?

Сразу возникнут вопросы: почему королева ни с того ни с сего проявила такую доброту к миледи? На будущее запомни, дочка, — лишняя осторожность не помешает.

— Королева была щедра, потому что чувствовала свою вину, — резко ответила Лона, — но ты прав, отец, впредь буду осторожнее.

К вечеру Иванова дня, когда появился экипаж лорда Вардена, Арабелла была готова. Королева, возможно, дала ей не самые лучшие наряды, но выбрала те, что больше всего шли Арабелле. Леди Грей подозревала, что это собственные наряды Елизаветы, потому что она тоже блондинка, с чуть более темными волосами, чем у Арабеллы. Королева была выше ростом, так что пришлось укоротить платья. Но Арабелле платья были узки в груди. Однако Лоне удалось расширить корсажи, используя материю, срезанную с подолов юбок.

Арабелла надела платье из небесно-голубого шелка, открывающее плечи, с низким вырезом и узкими рукавами до запястий. Верхнее платье было из парчи, затканной золотыми нитями, цветом почти как волосы Арабеллы. Пояс из позолоченной кожи лежал на бедрах, в разрезе платья виднелась еще одна юбка из парчи цвета слоновой кости, вышитая золотом и речным жемчугом. Длинный шлейф, подбитый кремовым атласом, придавал платью элегантность. Туфли были в тон костюму, а из драгоценностей Арабелла надела только простую позолоченную цепь, с которой свисала грушевидная жемчужина, и перстень-печатку.