Она отбивалась.

– Но я не знаю никакого изобретателя... Я из-за билетов. Мне хотелось самой...

– Ложь!
– Он повысил голос.
– Ни одному слову не верю! Вам прекрасно известно, что я ни за что не пошел бы на это ваше кретинское ревю. Стукнул кулаком по столу, так что камни подскочили.
– Перестаньте меня дурачить, слышите? В чем дело? Ну?

Он нарочно дал себе волю, разрешил кричать. Посмотрим, как такое на нее подействует.

Она встала, уронила длинную перчатку, которую он не поднял.

Наступила на нее.

– Я не хочу с вами разговаривать. Вы хам! Я...

– Нет уж, теперь не уйдете.
– Он загородил ей дорогу.
– Извольте объяснить, зачем явились. Мне надоели потемки. Сегодня день загадок, хватит с меня...

Он стоял, расставив ноги, сжав кулаки.

Внезапно Красавица Флора сдалась, уступила. Она безвольно опустилась обратно в кресло, откинула на спинку голову.

– Ну что ж... Хорошо. Я скажу. Мне тякело, но все равно. Наплевать! Так знайте же: я не могу забыть его - с тех пор, как увидела тогда в оффисе. Это как заноза... Будто меня околдовали, сглазили.
– Она быстро скрестила пальцы, как делают крестьянки в глухих горных селеньях, отгоняя злого духа, нечистую силу.
– И я ведь не сидела у стенки, пока все плясали, о нет! Меня любили, у меня валялись в ногах, из-за меня стрелялись, вешались, травились.
– Этот послужной список она припоминала не без удовольствия, как бывалый службист припоминает поощрения и награды.
– А тут... Он вошел, и, знаете, мяе сразу захотелось все послать к черту, начать жить сначала. Быть ему скромной подругой, стирать его носки, делать для него эти чертежи. Жить на мансарде. И подумать только, что это я, я. Красавица Флора! О, какие только прозвища мне журналисты не давали: "Флора Великолепная", "Флора Непобедимая"...

Писатель прервал ее.

– Вы что же, собираетесь его найти? И очевидно, с моей помощью?

– Да, - она опустила синие веки.
– Я не могу жить без него... не могу дышать.

Она была актриса. Но скверная актриса. И сыграла это плохо, неправдоподобно.

ДЕЛО ЕСТЬ ДЕЛО

(Визит шестой, продолжение)

Писатель сказал жестко: - Значит, влюбились? Так, так. Чердак, хлеб да вода... Пастораль. Необыкновенно к вам подходит. Парижские духи "Шанель" изволите захватить с собой на чердак, мадам Флора?

Она сделала лицо невинной жертвы.

– Вы мне не верите, не доверяете?

– Нет.

– Но это оскорбительно!

Он всерьез обозлился.

– Поищите других простаков. Я стреляная птица.
– Невольно бросил взгляд на пулевое отверстие в стекле книжного шкафа и усмехнулся.
– Для меня совершенно ясно...

– Что ясно?
– спросила она с тревогой, кажется, неподдельной, приподнимаясь в кресле.

– Ясно, что вы хотите этим спектаклем на дому меня разжалобить, резко сказал Писатель.
– А сами собираетесь выудить любой ценой адрес изобретателя и передать его компании "Око Ра". Что? Раскусил я вас?

Как ни странно, она совершенно успокоилась. Села поудобнее в кресле. Неторопливо открыла сумочку, перед круглым зеркалом большой черепаховой пудреницы старательно поправила белые пряди челки. Провела пуховкой по носу.

– Вы попали впросак, Писатель, - голос ее звучал насмешливо.
– Что поделаешь, даже умные люди иногда ошибаются. Нет, пусть компания нанимает себе ищеек и сама с ними разбирается. У меня другое на уме.

Похоже было, что на этот раз она говорит правду.

– Этот тип уже был у вас, - она оглядела паркет, затоптанный, с отчетливыми следами грязных сапог, - и, очевидно, еще появится. Он хочет доверить свою судьбу порядочному человеку. Он мне сам об этом сказал. Презрительно оттянула нижнюю губу.
– А такие пай-мальчики, как вам известно, в современном обществе...

– Встречаются нечасто.

– Вот именно. Так что никуда он не денется. Все равно припрется сюда, к вам. Искать его больше негде, как только тут, в вашей трухлявой халупе.

Писатель поклонился.

– Из ваших милых слов я, видимо, могу сделать лестный вывод, что вы меня считаете...

Красавица Флора не дала ему договорить. Похоже, привыкла иметь дело с подчиненными, которых можно прерывать безнаказанно.

– Ч-черт! Я тогда погорячилась. Была обижена. Зла на него - и как взвилась! Это глупо - давать волю своим чувствам. Кто из нас может себе позволить такую роскошь? Я не подумала, не рассчитала... Ну а теперь мне надо во что бы то ни стало его заполучить. Это не каприз, а деловая необходимость.
– Голос ее стал властным.
– И вы должны мне помочь!

Чувствовалось, что отвязаться от нее будет не так-то просто, что она всеми доступными ей способами будет добиваться своего.

Писатель спросил:

– Скажите, это вы мне сегодня звонили? Поклонница - и все прочее.

Она пожала плечами.

– Ну да. Надо же было убедиться, что вы дома. Я пришла сюда пешком, свою машину оставила у шляпного магазина.
– Добавила предостерегающе: - О моем приходе никто не должен знать. Это в ваших же интересах.

– Вы мне угрожаете?
– спросил Писатель лениво. А интересно, у этой тоже есть в сумочке дамский револьвер?

– Угрожать вам было бы просто неосторожно, - сказала Красавица Флора очень спокойно.
– Вы человек смелый, сильным, и угрозы могут только толкнуть вас на сопротивление. Нет, с вами надо договариваться по-хорошему... и без штук, честно.

Писатель усмехнулся.

Казалось, она раздумывала, чтото решала для себя. Наконец, видно, решила. И спросила быстро, коротко:

– Он вам показывал это?

Писатель ответил, что да, показывал.

– Вы понимаете, чем это пахнет?
– спросила Красавица Флора, перегибаясь к нему через подлокотник кресла и щелкнув пальцами.
– Пахнет жареным!