Алексей Александрович давно уже отключил сотовый телефон и брел по городу к сестре, за мамой.

А куда еще податься? Что роднее родных?..

10

По длинному темному, при одной горящей лампочке в конце, коридору общежития аспирантов в поздний этот час плелся уже крепко навеселе неугомонный заграничный гость Белендеев все в том же затрапезном, джинсово-молодежном виде, в сопровождении долговязой дамы в короткой юбочке, на шпильках, на плечах ее болталась накидка из песца или волка, сразу не разобрать.

Вид дамы мигом переменился, как только она постучалась и в отворенную дверь хлынул свет: стали видны сквозь косметику все овражки на лице женщины, которой далеко за двадцать.

За порогом переминался рослый юноша в китайском спортивном костюме, в тапочках на босу ногу, чесал затылок. Он явно в этот час никого не ожидал.

– Господин Нехаев здесь живет?
– строго спросил Белендеев, делая вид, что заглядывает в приоткрытую ладонь, в которой якобы лежит бумажка с написанной фамилией.

– Д-да...
– заикаясь, ответил хозяин комнаты, удивленно всматриваясь в гостей. Узнав, наконец, женщину, он поздоровался еще более удивленно: Елена Васильевна, вы?

– Ну я, я, котик, - прокуренным баском отвечала Елена Золотова.
– Мы к тебе, Вова, на минутку. Впустишь?

– Ко-ко-конечно...
– посторонился юноша. Лицо у него было доброе, губы трубочкой, словно он все время что-то насвистывал. На левой кисти синие буквы "Катя" и заходящее солнце с лучами.

Спохватившись, он подтолкнул гостям единственный стул. На тахте белела постель, не сядешь.

– По-по-пожалуйста...

– Ты не знаешь его?
– спросила Елена, кивая на толстенького гостя. Профессор, член двух академий, один из отцов-основателей нашего Академгородка Михаил Ефимович Белендеев. Ныне живет в Штатах.

– А-а...
– протянул Нехаев.

Конечно, он слышал эту фамилию, но для него она казалась уже канувшей в историю.

Белендеев вдруг рассыпался смешком.

– Не пугай его!
– И, подмигнув Нехаеву, показал на Елену, на ее юбку.
– Анекдот слышал? Приехали шотландцы, все в юбках, а один в брюках. Кто-то спрашивает: а почему он в брюках? Те отвечают: а он гомик.

Нехаев растерянно улыбался, не понимая, зачем к нему пришли.

– Не пугай его, - теперь уже пробасила Елена Золотова и села на стул, забросив ногу на ногу.
– Ты у Алеши работаешь, у Левушкина-Александрова?

– Н-ну.

– Как у него сейчас дела? Он доволен жизнью? Говори честно, мы сейчас к нему... Зашли к тебе, чтобы как-то подготовиться... не обидеть...

Нехаев мучительно соображал, чего же от него хотят эти люди.

– Что-нибудь новое делает? Как финансирование? Ты же лаборант, даже старший... Как приборы? Есть ли договора с Минздравом или с кем там у вас, у биофизиков?.. Выделили какие-нибудь ценные штаммы?

Наконец, Нехаев неуверенно и путано заговорил. Договоров никаких нет. Биостенд старый, его изготовили в Орехово-Зуеве на военном заводе еще на королёвские деньги, предполагалось - будет готовить хлореллу для космоса, а потом оказался не нужен. Но ничего, клокочет... Нынче на нем Алексей Александрович эволюционные задачи решает... это если использовать дрожжи...

– Дальше, - морщась, прервала его Золотова.

– Насчет же-железобактерий... Раньше Но-норильск проявлял интерес, а сейчас... на-нашли богатую руду. Зачем им отвалы перерабатывать? Да и до-дорого - электричеством наращивать бактерии...

– Дальше.

– Я больше н-не знаю. Он много думает... к физикам хо-ходит... Мо-может, что-то новое готовит?

Белендеев кивнул.

– Соскучился! Он же начинал, как физик. Один из тех, кто геостационарные спутники спасал от солнечного ветра... Но это вчерашний день. И это всё, как сказала миледи королю?!

Нехаев нерешительно помялся:

– Как-то сказал - хо-хочет что-то такое создать... Влияние космоса на сон, что ли...

Белендеев и Золотова переглянулись.

– По-моему, плешь, - сказала Елена, доставая из сумочки сигарету и закуривая от мгновенно вспыхнувшей в руке Белендеева зажигалки.
– Кризис. Он выдохся.

– Ты считаешь, non perspektiva?
– промычал гость.
– Ну в таком случае куда еще заглянем?
– Он поднял руку, чтобы разглядеть часы.
– У нас в Нью-Йорке сейчас как раз десять утра.

И вдруг Нехаев заволновался. Честный малый, он решил почему-то, что эти люди недооценивают его руководителя, и заговорил, заикаясь и дергая головой: