– У него порок сердца... Анька его тоже вписала. Сердобольная тетка у нас Анька. Дальше кто?

– Егорова Нина, теоретик.

– Да, по стохастическим явлениям спец. Вешалась от неудачной любви. Умная, бери!

– С бабами вечные сложности...
– пробормотал Белендеев. Сейчас он не улыбался, был серьезен и стар, как изъеденный червями гриб.
– Но отметим. А ты-то кого рекомендуешь? Ты знаешь новый народ?

– Я все тут знаю. Только плати. Надоело обшивать Академ.

Он ослепительно улыбнулся ей.

– Я тебе дам тысячу баксов, но мне надо пяток действительно гениальных парней, которые не догадываются, что они гениальные.

– Ну дочитай, там посмотрим.

– Ивкин.

– Мудак и стукач. Она решила его выцарапать из нашей среды. Забери, пригодится... В любую компанию влезет, везде свой...

– Да?.. Кстати, знаешь, как по-украински "Кощей бессмертный"? Чахлык невмэрушший.

Лена покатилась от смеха.

– Всё-то ты знаешь! Кстати, ты в каком году уехал?

– В восемьдесят седьмом.

– Как же ты постарел! А я еще ничего?

Белендеев с готовностью задергал уголками рта:

– Ты нимфетка!

– Зрелая нимфетка - это что-то новое. Но врать умеешь, чем всегда и привлекал нас, бедных девушек.
– Елена погасила сигаретку.
– А наши старики, академики по должности, они тебе на хрен не нужны.

Белендеев кивнул. И все выжидал, глядя на нее.

– Хорошо.
– Елена чокнулась фужером об его фужер.
– Пиши.

– Я готов.

– Алексей Александрович Левушкин-Александров. И больше тебе никто не нужен. Это гений. И он действительно этого не знает, потому что самоед.

– Но Аня-то о нем... Ай андестенд.

Елена со смутной улыбкой смотрела на него.

– Мне, старухе, ты, конечно, не предложишь ехать?

Белендеев включил улыбку японца:

– Если согласишься, почему нет? Но ты напрасно думаешь, что всех собираюсь везти туда. Пусть они здесь работают - на меня, на нас.

– А-а!
– Она снова закурила.
– Возьми еще "бордо". Люблю "бордо". Ясно ежу - здесь работнички дешевле обойдутся... Ой, какой ты! Я тебя боюсь!.. Отчего у тебя такие большие зубы?

Золотова по обыкновению своему неожиданно опьянела, и разговор можно было прекращать... Белендеев попросил у официанта бутылку французского вина с собой, и замечательная парочка выплыла под звуки блюза из ресторана, чтобы подняться в номер к американскому гостю. Белендеев привык отрабатывать до конца свои обязанности...

15

Прошло три дня после скандала, который устроила Бронислава, жизнь дома, кажется, наладилась, но мутно было на сердце. Утром пришел с заявлением увольняться еще один младший научный сотрудник, Жора Пчелин, занимавшийся светящейся кишечной палочкой, - хоть закрывай тему... Сказал, пригласили в рекламное бюро - устанавливать люминесцентные лампы в витринах магазинов...

В лаборатории остались, кроме самого завлаба, шесть человек: легендарная тетя Туся, работающая в Институте биофизики с самого его основания, верные Кукушкин и Нехаев...

Наверное, пока не покинет лабораторию и Ваня Гуртовой, моложавый, как мальчик, с коротким чубом, в рубашке, застегнутой на все пуговки под самое горло, улыбчивый и тихий, себе на уме, кандидат наук, пишет докторскую.

Давно бы должен стать доктором наук и Женя Коровин, облысевший в свои сорок лет, с толстыми губами, как у негра, с черной бородой, с горящими глазами, суетливый и увлеченный делом... Но беда - горький пьяница. Сейчас на больничном... И вряд ли куда соберется.

А вот Артем Живило, возможно, уедет... Быстрый, чернявый, все схватывает на лету, но иной раз замирает, думая о чем-то своем... Какие-то его дальние родственники давно живут на Западе...

Конечно, можно будет попробовать в будущем году перетащить сюда пару аспирантов... Есть и на пятом курсе университета кое-кто. Например, Настя Калетникова... Ну, хорошо, уговорил их, они сюда пришли. И что дальше: вместе с ними пребывать в нищете, выцарапывая у дирекции крохи?..

Дверь в лабораторию вдруг распахнулась, да так, что зазвенели в шкафах стекла, - в гости с шумом ввалился профессор Марданов.

– Можно? Дождь, проклятье!
– Прорычав, как старый пират, свою присказку, он остановился, оглаживая мокрые редкие волосы на массивном черепе. Ишь, прибежал, как молодой, без зонта и верхней одежды. Правда, и расстояние от корпуса физиков до корпуса биофизиков всего ничего, метров сто.

Крепко пожав коллеге руку, небрежно бросил Нехаеву:

– Оставьте нас на время, молодой человек. Как это у Мандельштама: "Почему ты все дуешь в трубу, молодой человек? Полежал бы ты лучше в гробу, молодой человек". Вернетесь через десять минут, время дорого.