– По спецзаказу сварганили. А в чем бы я еще свои закупки для Метрополитен возил?

– Вы правы - от шофера No 3 толку мало, а разыскать шофера No 2 маловероятно, - согласился Борис Павлович.
– Хотя кто знает. А пока что шофер No 1 довольно точно описал вас обоих. Никаких сомнений - вы и Никита. Более того, он запомнил и воспроизвел разговор, которому был свидетелем, хоть и не понял смысла. То есть понял, но неверно. Провожаюший. по его словам, предлагал вам "взять любую" - шофер решил, что речь о девках. Так и есть, только девки нарисованные. Откуда ему знать? Выходит, и здесь ваши показания верны - Никита действительно предлагал вам одну из своих "Данаи".

– Что я и говорил - убивать его из-за "Данаи" у меня не было резона, а иных причин и вовсе не сыщешь.

– Я еще не закончил, - сказал Борис Павлович.
– Шофер вспомнил то, что вы опустили, - провожающий ограничил ваш выбор: "Кроме той, которая мне не принадлежит". Вы переспросили, какой именно. Никита предложил вам отгадать самому. И тогда вы сказали: "Я и так знаю". Это полностью соответствует моей реконструкции: Никита не собирался отдавать вам оригинал "Данаи", который прятал среди копий и имитаций. Вероятно, у него уже был заказчик, на которого он работал. Не исключено, тот самый иракский еврей, который однажды уже приценивался к картине.

– Так, может, этот заказчик его и кокнул?
– предположил последний на земле романтик.

– Ему-то зачем, коли он и так должен был получить картину?
– ввязалась сучка, которая, похоже, поставила своей задачей упрятать меня за решетку, действуя в паре с Борисом Павловичем.

– И что дальше?
– поинтересовался я, хотя и так знал.

– Дальше вы дали шоферу адрес на Среднем проспекте, но потом передумали и попросили подвезти к Гавани, где отпустили машину, щедро расплатившись с шофером - в долларах. Возможно, у двери мастерской вы оказались даже раньше Никиты.

– Или позже, - сказал я.
– Гадание на кофейной гуще. Уверен, вы сами не верите всему, что наговорили.

– Или позже, - согласился Борис Павлович.
– Я уже говорил, что точную картину убийства восстановить пока не можем. Однако рано или поздно надеемся это сделать.
– И добавил: - С помощью убийцы.

– Для этого вам нужно сначала найти убийцу.

– Мы его уже нашли.

– Может, и Лену я задушил?

Саша вскинул голову и посмотрел на меня с такой мукой, что мне почему-то стало стыдно.

– Нет, Лену убили не вы, - успокоил меня Борис Павлович.

– И на том спасибо. Значит ли это, что я арестован?
– спросил я, зная заранее ответ.

– Нет, не значит, - удивил меня Борис Павлович.
– Вы свободны. Пока что. Куда вы от нас теперь денетесь!

Телефон зазвонил снова, но хозяин квартиры не двинулся с места, да и кто мог Саше в такую позднь звонить, если только уже была не рань. Трубку взял Борис Павлович. На этот раз он слушал молча.

Еще один шоферюга? Чего гадать! Я Старался не выдать Ни любопытства, ни волнения.

– Версия No 2, - подсказал я Борису Павловичу, когда тот положил наконец трубку.

– Версия No 2, - согласился он.
– Резиновые перчатки оказались ни при чем. Найдены в мусорной корзине между этажами, отпечатки пальцев - как извне, так и изнутри - только покойного. Судя по обнаруженным на шее ворсинкам, жертва была задушена поясом от халата. Того самого, в котором он изобразил себя в фантастическом автопортрете внутри граната. Пояса в мастерской обнаружить не удалось, а халат на месте. Материал - вискозный шелк - достаточно плотный, чтоб использовать в качестве орудия убийства. Надо только туго затянуть, и шелк становится жестким, как веревка. Кровоизлияние на слизистой оболочке гортани подтверждает, что он был убит именно этим способом. Смерть наступила в результате кислородной недостаточности в мозгу. Таковы окончательные результаты вскрытия. Особой силы при этом не потребовалось, поэтому ваши физические данные, Глеб Алексеевич, не обязательны. Таким способом его могла задушить даже женщина - при условии, если б зашла к нему сзади. Да хоть вы, Галина Матвеевна, - сказал Борис Павлович, гадко при этом лыбясь.

Я тоже усмехнулся, глядя на клушу, которая сделала большие глаза:

– Дичь!

– Почему дичь?
– возразил Борис Павлович.
– Или вы полагаете, что прерогатива убийства принадлежит мужчинам? В судебной практике немало примеров...

– Леди Макбет, к примеру, - снова подсказал я.

– Зачем мне его убивать?

– А мне зачем?
– спросил я.

– В том-то и дело, что у каждого из вас были причины от него избавиться. Саша - из ревности, Глеб Алексеевич - чтоб завладеть подлинником "Данаи", а вам, Галина Матвеевна, - чтобы избавиться от свидетеля вашего предыдущего преступления.

– Нет!
– крикнул Саша.

– Может, и нет. Пока что - еще одна рабочая гипотеза. Слишком уж странно выглядят оба ваших взаимных алиби - сначала с Никитой, теперь с Сашей.

– Версия No 3, - сказал я.
– Если один убийца на обе жертвы, кто бы из вас им ни был, я - сбоку припека: во время первого убийства я был в Нью-Йорке. Версия No 3 мне подходит.

– По-вашему, чем больше версий, тем лучше, - подытожил Борис Павлович.
– Расширение списка подозреваемых вам на руку. Надеетесь, так мы скорее запутаемся?