– Ничего.

– В удачное время попал.

Разговорились. Оказывается, помещик здешний – один из самых богатых в округе. В поместье у него больше сотни работников и еще человек сто охраняет большое озеро возле Дуная и занимается рыболовством. А под горой в овраге раскинул свои шатры цыганский табор. Цыгане обрабатывают часть помещичьих земель. Главная усадьба находится тут, на этом дворе, но есть работа и наверху, в верхней усадьбе.

– Худо, коли тебя пошлют туда. Там, наверху, ни души, безлюдье.

– Господин Ласкэр сказал, что я буду работать в конторе.

– Может, и сказал, да не он здесь решает.

– А кто же?

– Барин.

Сгустились сумерки. В окнах замка горит свет. Наевшись, я бреду по двору, до меня никому нет дела, даже собаки – и те не пристают. Обнюхали и отошли. Опять стучу в дверь к господину Ласкэру.

– Ты поел?

– Поел.

– Сейчас пойду узнаю, можно ли к барину. Ступай за мной!..

Я иду следом за господином Ласкэром. Жду у лестницы. Лестница широкая и высокая. Мраморные ступени. Господин Ласкэр исчез в дверях замка и вскоре воротился назад.

– Прошу. Ноги хорошенько вытри.

Я тщательно вытираю.

Интересно, каков собой помещик?

Прохожу в комнату и нерешительно ступаю по мягкому ковру, утопая своими старыми постолами по самую щиколотку.

Господин Ласкэр, переломившись в пояснице, объясняет помещику в чем дело:

– Пришел в имение примерно час назад. С верховьев Кэлмэцуя, из Омиды. Ищет работу. У него разборчивый почерк, можно бы оставить его в конторе.

Я решаюсь посмотреть помещику в глаза. Это высокий крепкий человек с рыжими, поседевшими на висках волосами. Без бороды и усов. Шея чуть не лопается от жира, лицо лоснится довольством, он свежевыбрит, причесан, напудрен. В правом глазу носит круглое стеклышко – монокль. Вот он заговорил. Напирает на «р» и выражается слегка неправильно, словно думает на другом языке.

– Завтра утром поедешь вместе со мной в усадьбу. Там, наверху, мне нужен человек. Старательный и покорный. Будешь получать еду, кров и десять лей в месяц: плачу по-царски. Проводи его, Ласкэр!

Он и не подумал спросить, как мое имя. Да и я не спешил назваться.

Господин Ласкэр весь дрожит. Наверно, от усталости.

Я желаю барину с моноклем доброй ночи и, не отставая ни на шаг, следую за господином Ласкэром. Выхожу лицом к двери, хотя господин Ласкэр пятится задом. Спускаемся по лестнице; господин Ласкэр шепчет:

– Что ты натворил, несчастный! Повернулся к помещику задом…

– Не сердитесь, господин Ласкэр, я просто не могу задом наперед ходить. Что я, рак?

Господин Ласкэр смотрит на меня с удивлением, криво улыбается:

– А ты не робкого десятка!..

– Не знаю, но если вы так считаете…

– Переночуешь у Сафты.

Работники раскланиваются перед господином Ласкэром еще истовее, чем тот перед помещиком.

– Господин Ласкэр, я хотел у вас спросить.

– О чем еще?

– Как зовут барина?

– Аргир Аризан. Огорчился я, – признается он вдруг.

– Из-за чего же, господин Ласкэр?

– Хотел тебя в конторе оставить. Не справляюсь уже с работой. В который уж раз, когда кто с хорошим почерком придет, пытаюсь у себя в конторе оставить. А хозяин забирает его и отсылает в горы. Не приживаются там люди.

– Отчего это?

– Почем мне знать? Может, надоедает в глуши жить.

– Мне, думаю, не надоест.

– Не говори гоп… Одно знаю – без глаз остался, разбирая конторские бумаги. С меня довольно.

– А барин вас на пенсию не отпускает?

– Нет. Господин Аризан на пенсию никого не отпускает. Я уже сорок лет в этом поместье проработал. Пока хватает сил – работаешь и получаешь жалованье. А уж как сил не будет – ступай вон. Барин наймет другого.

Я оставляю господина Ласкэра втихомолку жаловаться на судьбу. Возвращаюсь к Сафте на кухню.

– Господин Ласкэр сказал, чтоб я эту ночь спал у вас. Завтра утром отправлюсь с помещиком в верхнюю усадьбу.

– Ах, чтоб его!..

– Что это вы так?

– Да так просто, сорвалось…

Во двор с грохотом въезжает автомобиль. Без верха. Из автомобиля выходят четыре немецких офицера.

Шофер отводит машину, всю забрызганную грязью, в дальний угол двора. От машины валит пар. Гнали, верно, во весь опор по здешним ухабам…

Помещик вышел встречать гостей. Обнимается, целуется с ними.

– Опять эти немцы, – ворчит Сафта.

– Что, они уже и раньше приезжали?

– Все время ездят. Они с помещиком друзья. Попросил он их дать пленных румын для работы в верхней усадьбе. Обещал, что будут работать без охраны, под его ответственность. И немцы дали – вроде как заместо батраков. Теперь эти пленные спину на него гнут. Да ты и сам увидишь, коли туда едешь. Теперь, раз немцы приехали, большой сабантуй на всю ночь закатит…