— Как же я хочу его увидеть! — продолжала Сара. — Он решил вместе с семьей поселиться в Сент-Чарльзе.

— Вместе с семьей?

— Видишь ли, у девушки, на которой он женился, двое детей.

— Вот как? И чем же он собирается заняться?

— Я думаю, продолжит работать в гараже. Его там все обожают.

— Ясно. Послушай, Сара, расскажи мне о себе. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично.

Сарина улыбка должна была послужить доказательством того, что с ней все в порядке. Эмили обратила внимание на ее белоснежные зубы, — видимо, она их подлечила и почистила.

Один важный вопрос, невзирая на улыбку, необходимо было задать, и Эмили его задала:

— Что с головой?

— Да ну, такая глупость, — отмахнулась Сара. — Сама виновата. Как-то, мучась бессонницей, встала среди ночи и спустилась вниз за стаканом молока, а на обратном пути поскользнулась уже почти на верхней ступеньке и загремела вниз. Ну не глупо?

Эмили почувствовала, как рот у нее растягивается в подобие улыбки, — дескать, в самом деле глупо.

— Сильно ушиблась?

— Да нет, пустяки. — Сара неопределенно показала пальцем на повязку. — Ерунда.

Вряд ли это была такая уж ерунда. Судя по тому, как плотно прилегали бинты, ей сначала обрили голову. Этот вопрос уже готов был сорваться у Эмили с языка, но потом она решила воздержаться.

— Что ж, приятно видеть тебя в добром здравии, — только и сказала она.

Какое-то время они молча курили и, встречаясь взглядами, улыбались друг дружке, как бы давая понять, что все хорошо. Сара не знала, известно ли сестре о ее диагнозе «хронический алкоголизм»; Эмили искала тактичный предлог заговорить на эту тему, но так и не нашла. Стало ясно, что отныне Сара не собирается распространяться о своих проблемах. Впредь никаких откровений, никаких телефонных звонков с просьбами о помощи.

— Ты думаешь, дома все будет нормально, когда тебя отсюда отпустят? — спросила Эмили.

— В каком смысле?

— Ты не захочешь перебраться в Нью-Йорк?

— Ну что ты. — Сара явно смутилась. — Это была глупость. Зря я тебе тогда позвонила. В тот вечер я была… как сказать… уставшая и расстроенная. А потом это прошло. Мне нужно было просто отдохнуть, вот и всё.

— Дело в том, что я просматривала газетные объявления о работе, а еще мой приятель считает, что он сможет подыскать тебе место в компании «Нэшнл карбон». Ну а пока ты не устроишься, ты могла бы какое-то время пожить у меня.

В ответ Сара покачала головой:

— Нет, Эмми. Все это в прошлом. Забудем об этом, ладно?

— Ладно. Просто я… Ладно, забыли.

— Ты собираешься заглянуть к Пуки?

— Да, была у меня такая мысль. Ты знаешь, как отсюда пройти к ее корпусу? — Спросила и тут же поняла, что это глупый вопрос. Что может знать Сара, сама запертая в клетке? — Не важно, — поспешила она добавить. — Я найду.

— Ну, тогда тебе лучше идти, — сказала Сара, медленно вставая со стула. — Спасибо тебе, дорогая, что приехала. Я так рада была тебя увидеть. Передай Пуки от меня самые нежные слова.

Эмили долго шла по аллее, и в какой-то момент до нее дошло, что она не помнит точные слова привратника: то ли надо миновать три корпуса и, повернув направо, пройти еще четыре, то ли сначала четыре, а потом еще три. А спросить было не у кого. Указатель на одной из развилок сообщал: «Е4 — Е9», но от этого было мало проку, а второй, пониже, направлял в морг. В отдалении серое небо коптили две трубы-близнецы. Скорее всего, это был завод, но ей на ум почему-то пришел крематорий.

— Простите, сэр, — обратилась она к старику на скамеечке. — Вы не подскажете, где находится…

— Не связывайтесь со мной, дамочка, — оборвал он ее и, приложив к одной ноздре большой палец, подался вперед и выпустил из другой ноздри яркую струю. — Не связывайтесь со мной.

Она шла дальше, стараясь не думать о старике, пока рядом не притормозило такси и водитель, высунувшись в окно, не предложил ей свои услуги.

— Да, — ответила она. — Спасибо.

Ну не зашла к матери, успокаивала она себя, когда машина отъехала, это ничего не меняет. Старушка Пуки все равно молча лежала бы с выражением постоянного недовольства на лице. Она протянула бы руку за сигаретами, но при этом не улыбнулась бы, ничего бы не сказала, и, возможно, никак не показала бы, что она вообще узнала дочь.

Эмили выждала больше трех недель, прежде чем позвонить в Сент-Чарльз и узнать, выписали ли Сару. Позвонила она из офиса, в рабочее время, чтобы Тони наверняка не было дома.

— Ой, привет, Эмми… Да, я уже давно дома… Как кто?

— Я спросила, как дела.

— Всё хорошо. Здесь Тони-младший с женой и ее детьми, так что у нас небольшой сумасшедший дом. Она очень милая и сильно беременная. Мы помогаем им подыскать жилье, а пока они живут у нас.

— Ясно. Ты иногда давай о себе знать, Сара. Если я чем-то смогу… э-э… помочь, ты мне скажи.