Пригубив рюмку с бренди, Торн заявил, что было бы совершенно изумительно заснять крупным планом Вульфа за столом, усыпанным орхидеями, для минутного рекламного ролика. Сам-то он рекламами не занимается, но вот его приятель сделал бы из нее просто конфетку! Вульфу пришлось почесать губы костяшкой пальца, чтобы подавить слова, которые рвались наружу. Как-никак, Торн еще мог ему пригодиться, чтобы отыскать убийцу.

– Мой приятель с удовольствием зайдет и обсудит с вами этот вопрос, – закончил Торн.

– Это может подождать, – сдержанно ответил Вульф. – Сейчас я слишком занят расследованием. От имени мисс Деново хочу поблагодарить вас за то, что вы согласились прийти ко мне. Я знаю, что вы сказали мистеру Гудвину что вряд ли сможете нам помочь, но зачастую оказывается так, что люди располагают какими-то важными сведениями, но даже не подозревают об этом. Однажды мне целых три дня пришлось допрашивать одну молодую женщину по совершенно пустячному, как ей казалось, вопросу и в итоге я выудил из нее один факт, который сразу изобличил убийцу.

– Боюсь, что не смогу потратить на это целых три дня, – сказал Торн, отпивая бренди. – Замечательный коньяк. Кстати, судя по этому объявлению, вам известно больше, чем мне. Это ведь ваше объявление в «Таймс», верно?

– Да.

– Только при чем здесь какая-то Карлотта? Фамилия Элинор была Деново, и дочь ее – Эми Деново.

– К сожалению, я не могу ответить вам на этот вопрос, мистер Торн. Юридические разговоры клиента с нанятым им частным сыщиком не защищены, но тем не менее они зачастую носят конфиденциальный характер.

– Гудвин сказал мне по телефону, что вы зашли в тупик.

– Да, мы просто приперты к стенке.

– Но вы по-прежнему считаете, что Элинор убили преднамеренно?

– Мисс Деново считает так, как рассказал вам мистер Гудвин десять дней назад. А я? Я тоже, но причины могут показаться вам неубедительными. Но вас я пригласил сюда не потому, что слепо мечусь в темноте или пытаюсь отыскать иголку в стоге сена. Вполне логично предположить, что убийство было спровоцировано неким событием, свидетелем которого вы могли вольно или невольно быть. Кстати, как вы обращались к ней при разговоре – мисс Деново или Элинор?

– Элинор.

– А сколько еще людей называли ее Элинор?

– А зачем… Одну минутку… Трое. Нет, четверо.

– Их имена.

– Послушайте. – Торн взмахнул рукой. – Это уже какая-то околесица Если так пойдет, то нам и за три недели не управиться, не говоря уже о трех днях. Гудвин сказал, что в этом деле может быть замешан кто-то из тех, кто знал ее по работе, а я заявляю вам со всей ответственностью, что это абсолютно невозможно. Личных отношений с ней не было ни у кого. Даже у меня. Мы часто обедали и ужинали вместе, даже иногда завтракали, но разговаривали только на деловые темы. – Он повернулся ко мне. – Я уже говорил вам, что у нее были определенные правила, переступать через которые не позволялось. – И снова Вульфу: – Я, конечно, назову вам имена, но еще раз говорю – это совершенно бесполезно.

– Возможно. Тогда попробуем по-другому. Когда и где вы видели Элинор в последний раз?

– В ту пятницу на студии, примерно в полдень. Я собирался лететь на встречу с одним сценаристом.

– На какой студии?

– На моей, разумеется.

– Она не говорила, что собирается делать вечером?

– Говорила. Она собиралась на просмотр одного фильма, чтобы поглядеть на игру актера, которого мы хотели тоже использовать.

– А где была эта премьера? В кинотеатре?

– Нет, на студии в Бронксе. Поэтому она и взяла машину. Впрочем, полиция уже все это проверяла. Элинор ушла со студии в начале одиннадцатого.

– Кто еще ездил с ней на этот просмотр?

– Никто. – Торн допил бренди, поставил рюмку на столик и потянулся было к бутылке, но потом отнял руку. – Да, замечательный коньячок.

– Пожалуйста, наливайте еще. У меня девять бутылок такого. Давайте начнем с той пятницы. Много ли вы общались с Элинор в то утро?

– Нет. С утра у нас было совещание, но Элинор не досидела до конца – ее вызвали. Потом я…

– Кто ее вызвал?

– Женщина из агентства по поводу одной жалобы своего клиента. Обычное дело. Клиентам этих агентств вечно что-нибудь не нравится. Потом я надиктовал ей несколько документов. Правда, и у меня и у нее в то время были свои секретарши, но некоторые бумаги мы по-прежнему готовили вместе. Она была поразительная женщина. Ей предлагали жалованье в три-четыре раза выше, чем у меня, но она неизменно отклоняла все предложения, даже самые соблазнительные.

– Почему?

– Не знаю. Возможно, потому, что ценила независимость, которую я ей предоставлял.

– Если я попрошу вас повторить все, что она говорила в то утро, вы сможете?

– Господи, нет, конечно! К тому же мы говорили только о делах. Знаете, может быть, я больше смогу для вас сделать, если вы объясните, почему считаете, что Элинор убили преднамеренно. Гудвин сказал мне, что так подсказала Эми ее интуиция.

– Да. Я рад был бы выполнить вашу просьбу, мистер Торн, но не имею права раскрывать сведения, которыми располагает полиция. Каких-то пять часов назад высокий полицейский чин, который расследует это дело, сказал: «Должно быть, водитель решил закурить сигару в ожидании своей жертвы, но тут она внезапно появилась». Если бы я был вправе сказать вам больше, я бы сказал. Пожалуйста, налейте себе еще бренди. Арчи, принеси мне, пожалуйста, пива.