— Какого черта они все в связи с этим так счастливы? — вопросил Стеттон.

— В расчете на будущее, — ответил Науманн.

На что американец буркнул, что такое за пределами его понимания.

Придя в квартиру Науманна, они начали, как выразился молодой дипломат, «обсуждать это дело». Сначала Стеттон не желал слышать никаких доводов. С оттенком этакой бравады он заявил, что для него принц Маризи такой же человек, как и любой другой, и что никто и ничто на свете не может помешать ему отомстить мадемуазель Солини, этой вероломной, ненавистной, отвратительной предательнице.

— Я согласен с тобой, — признал Науманн, — что она такова и есть и даже более того. Но что ты можешь с этим поделать? Ну, придешь, расскажешь обо всем случившемся, а какие такие доказательства против нее ты сможешь привести?

— Я… я… Да дюжину!

— Какие, например?

— Во-первых, я расскажу, что она не родственница генерала Нирзанна. Это была ложь.

— Как ты собираешься это доказать?

На лице Стеттона появилось такое выражение, будто у него требовали доказательств, что Земля круглая.

— Как я собираюсь это доказать? Зачем? Ты и так это знаешь. Она не больше родственница генералу Нирзанну, чем я!

— Совершенно верно, — терпеливо подтвердил Науманн, — но тебе следует помнить, что генерал умер. У тебя должны быть доказательства.

Стеттон в результате был вынужден признать, что доказательств у него нет.

— Но ведь можно составить целый перечень того, что я рассказывал тебе! — нетерпеливо воскликнул он. — Как я нашел ее в женском монастыре в Фазилике, как она согласилась выйти за меня замуж, как она выстрелила в человека с бородой, который спас нас и который, как ты знаешь, был ее мужем, как она отравила Шаво…

Потерявший терпение Науманн перебил его:

— Но, повторяю, на все это должны быть доказательства — абсолютно на все. Ты же сам не верил, что Шаво отравила она.

— Да, зато теперь верю. Как и в то, что я дал ей четыреста тысяч франков с тех пор, как она прибыла в Маризи.

— Господи боже! — Науманн смотрел на него с изумлением. — Не хочешь ли ты сказать, что дал ей такую сумму денег? И как? Чеком? На счет?

— Нет, большей частью наличными и драгоценностями. Чеков не было.

Науманн пожал плечами и даже всплеснул руками:

— И опять, где доказательства?

— Но я лично оплатил аренду дома; сам отдал деньги Дюро. Это кое-что.

— Не много. Ведь можно сказать, что ты действовал как ее агент. Стеттон, ты не выдерживаешь критики. Самое же плохое во всем этом то, что неделю назад ты послал ей письмо с предложением брака; это самое сильное оружие, которое она сразу же использует против тебя, как только ты что-нибудь скажешь. А других обвинений, с которыми ты мог бы пойти к принцу, у тебя нет. Если ты это сделаешь, то потом будешь очень раскаиваться.

В конце концов, Стеттон был вынужден согласиться, что друг прав.

— Будь генерал Нирзанн жив, еще можно было бы что-то доказать, — мрачно сказал Стеттон, и Науманн согласился с ним. — А теперь — делать нечего. Нечего.

Но жажда мести все еще владела Стеттоном. Он треснул кулаком по столу и крикнул:

— Вот что я скажу тебе, Науманн. Я отдал бы миллион долларов наличными, только чтобы добраться до нее! Клянусь!

Хмурый Науманн, засунув руки в карманы, стоял у окна и рассматривал Уолдерин-Плейс.

Услышав слова Стеттона, он повернулся и резко сказал:

— Так. Есть шанс.

— Шанс? Что ты имеешь в виду?

— Шанс добраться до нее, как ты выразился.

— Во имя Господа, как?

— Найти Василия Петровича.

Стеттон стоял, разглядывая приятеля; до него доходило медленно. А тем временем молодой дипломат продолжал:

— Ты рассказывал мне, что он был только ранен в тот день в Фазилике… что ты спас ему жизнь. Значит, есть смысл рассчитывать на то, что он все еще жив и ищет женщину, которая оскорбила его и хотела убить. Если ты сможешь его найти, он скорее проследит, чтобы она не вышла замуж ни за принца Маризи, ни за кого-нибудь другого. Вот тебе и желанная месть.

— Но где он может быть?

— Это вопрос. В Варшаве его нет, это я точно знаю, поскольку не раз писал туда. Но где-то же он есть. Ищи его. Объяви по всей Европе; отправляйся сам, авось найдешь какие-нибудь следы. Вполне возможно, что он все еще в Фазилике. Найди Василия Петровича, а он завершит остальное.

— Видит Бог, я так и сделаю! — вскричал Стеттон.

Они обсудили детальный план поисков. Времени было еще много; согласно оглашению, свадьба должна состояться в конце июля, а сейчас только начало апреля.