Анна знала, что и как. И действовала. Взяв под руку Сырцова, она поплыла меж столов, знакомя его с коллегами.

Король Подмосковья ткнул Сырцова кулаком в живот и предложил немедленно выпить. Любимец тинэйджеров ласково погладил его по руке и вопросительно заглянул в глаза. Двухметровый Федя незаметно смерился ростом с Сырцовым и, оказавшись выше, радостно похлопал его по плечу. Владлен несчастно улыбался и все кивал, кивал: боялся Анну до коликов.

Добрались и до Дарьи с Константином. Анна расцеловалась с Дашей, протянула Константину ручку для поцелуя и представила им своего спутника:

— Мой Георгий.

— Очень приятно, — кивнула Даша, а Константин поинтересовался:

— Неужто ваш? Весь, целиком и полностью?

— Чей ты, Жора? — невозмутимо спросила Анна.

— Твой, богиня! — гаркнул Сырцов и склонился к царственной руке. Анна с удовольствием смотрела на его макушку: не боится переигрывать.

— Еще увидимся, — пообещала Анна Константину и Даше, отправляясь с Сырцовым в дальнейший путь.

— С принцами и принцессами ты меня познакомила, — по дороге сказал Сырцов. — Теперь веди к королям.

— Аннушка! Гигантесса! — простонал Михаил Семенович Кобрин, не целуя, нет, прижимая к сердцу руку великой певицы и восторженно рассматривая ее спутника, которому сам и представился: — Михаил Семенович Кобрин, старый друг вашей подруги.

— Георгий, — отозвался Сырцов.

— Ну что ж, за знакомство? — подтолкнул Кобрин Сырцова к столу. Выпьем?

— За рулем, — как пароль произнес Сырцов.

Обычно в публичных сборищах короли предпочитали демонстрировать свои дружеские, чуть ли не родственные отношения со своими питомцами, подчеркивая теплоту и бескорыстность взаимоотношений поцелуями, объятьями и расспросами о жизни. Но нынче они сбились в кучу. Видимо, было о чем поговорить королям. Анна вела Сырцова вдоль стола. Сырцов жал руки:

— Емцов Иван Феликсович.

— Яркин Денис Александрович.

— Гуткин Борис Матвеевич.

— Радаев Олег Русланович.

— Нигматуллин Вагиз. Просто Вагиз.

— Бакк Савелий Исидорович. Еще проще — Савва.

…Значит, Сырцов. От столба-колонны, облицованной блестящей черной плиткой, виден был весь зал. А он — не виден залу. Точнее, незаметен для тех, кто резвился у пиршественных столов. И для Сырцова тоже.

Судьба, благосклонная судьба. Опасен? Да. Но тем острее и увлекательней. Мяч на центре поля. Вот-вот свисток, и начнется игра. Нет, уже началась. Сырцов первым коснулся мяча.

А что, если, едва начав, тут же и закончить? Ликующе зашлось сердце от невыносимого желания. Вот она, во внутреннем кармане куртки. Вывинтить взрыватель, незаметно катнуть под столы и, пуча глаза от ужаса, заорать: "Сейчас взорвется!" Впечатлительные артисты устроят такое, что незаметно подойти к Сырцову и выстрелить из пистолета с глушителем не составит никакого труда.

Как же хотелось, как же хотелось! Он закрыл глаза и стал считать. Досчитал до двадцати. Артисты — народ эмоциональный. А Сырцов? Инстинкт сыщика и опыт сработают мгновенно. Шансы — фифти-фифти. Он провел ладонью по лицу с закрытыми глазами, снял морок и открыл глаза. В русскую рулетку он не играет. Он дождется своего беспроигрышного шанса. Что ж, а пока продолжим матч…

Пришла пора прощаться. Процедура эта оказалась более длительной, нежели процесс встречи. Подвыпившие звезды обязательно должны были многократно челомкаться и, целуясь, изъясняться в любви. Сырцов от этой процедуры незаметно отстранился, но Анне деваться было некуда: и целовалась, и обнималась, и льстила, и журила, и обещала, и напоминала. Когда Анна и Даша, с невыразимой любовью глядя друг дружке в глаза, зашелестели о своем, Константин деловито обратился к Сырцову:

— Я могу с вами поговорить, Георгий?

— А кто нам может запретить это сделать? — кося под выпившего бодро откликнулся Сырцов.

— Серьезно поговорить, — настаивал Константин.

— А разве здесь возможно говорить всерьез? — мутным взглядом Сырцов обвел разграбленный стол.

— Можно и нужно.

— Валяйте, — согласился Сырцов. — Если вам удастся, то и я попробую.

— Итак, вам знаком Александр Иванович Смирнов?

— Смирновых-то как собак нерезаных. Они вроде Ивановых, Петровых, Сидоровых. Может, и знаком с каким-нибудь Смирновым.

— Не с каким-нибудь, а с отставным муровским полковником Смирновым. Насколько я понимаю, вы в свое время в МУРе служили.

— И где я только не служил! А в МУРе… Нет, не помню, запамятовал.

— Вы что, издеваетесь надо мной? — возмутился Константин, но в этот момент оторвавшись от Дарьи, Анна вновь прилипла к Сырцову и, двумя руками ухватив его под руку, пропела:

— Домой, пора домой, Георгий!

— Я же говорил: какой здесь может быть серьезный разговор! — подвел итог Сырцов и вдруг незаметно подмигнул Константину.