— Я вас, лабухов вонючих, по спискам авиапассажиров отыскал на рейсах и туда, и обратно. Все, все совпадает, фуфло ты несчастное. Опять спрашиваю: твоя группа аккомпанировала лже-Владлену?

Волосатый разогнулся и тонким-тонким тенором признался:

— Моя.

— Когда вы познакомились с фальшивым Владленом?

— За полчаса до концерта.

— Как же вы ему аккомпанировали? — даже удивился Андрей Альбертович.

— А мы и не аккомпанировали. Кривлялись под фанеру, и все.

— Но ведь надо было, чтобы складно получалось.

— Нам тот человек еще в Москве фонограмму дал. Прошлись с нею пару раз, и порядок. Мы же музыканты.

— Никакие вы не музыканты. Вы — жулики, мошенники.

Что на это ответишь? Парень молча разглядывал бетонный пол.

— Теперь о том человеке. Кто он?

— Маркс, — с опаской, но твердо сказал волосатый.

Богатырь Виталий в изумлении глянул на него, а Андрей Альбертович вроде бы и обиделся.

— Ты шути, шути, да знай меру! Как это — Маркс?

— Зовут его так! — убедительно проблеял волосатый. — Маркс Федорович.

— А не врешь?

— Зачем мне врать? Мне деваться некуда. В ментовку на вас жаловаться я не могу, так что вы можете сделать со мной что захотите.

— Правильно рассуждаешь, — похвалил Андрей Альбертович. — Кто вас свел… — он на секунду задумался и продолжил: — …с Федоровичем этим?

— Никто. Он к нам на Горбушке подошел и предложил легкие бабки.

— Он с вами не летал ни туда, ни обратно. Когда же он с вами расплатился?

— Перед самым началом концерта. Появился на минутку, честь по чести расплатился и с концами. Больше мы его не видели.

— Как же вы от местных сыскарей ушли?

— Мы же с концерта прямо на самолет. Этот Владлен еще от поклонниц отбивался, а мы уже летели.

— Точненько рассчитано, точненько, — неизвестно кого похвалил Андрей Альбертович. — Билеты туда и обратно, надо полагать, этот Энгельс заказывал?

— Маркс, — соглашаясь и поправляя, ответил волосатый.

— Да знаю я, знаю! — неизвестно от чего раздражаясь, отмахнулся от него Андрей Альбертович. — Что еще о нем можешь сказать, кроме того, что он Маркс?

Волосатый задумался ненадолго и в недоумении признался:

— Ничего.

— Помимо бабок и предстоящего концерта, ты с ним о чем-нибудь еще говорил?

— Ну, насчет такой же работы в дальнейшем говорили. Он сам сказал, что такая возможность может опять случиться и мы понадобимся.

Андрей Альбертович взял след. Ощерясь по-волчьи, он спросил ласково:

— Но тогда и связь какая-то должна быть. Он дал тебе номер телефона?

— Ни телефона, ни адреса он мне не давал.

— Ну а как же он вас доставал бы, если возникла надобность? Ты ему свой номер телефона оставил?

— Нету у меня телефона, потому что квартиры нету.

— Значит, точка, — понял Андрей Альбертович. — Где и как?

— В бильярдной ЦСКА. Каждый вторник я должен в десять вечера в вестибюле дожидаться человека в красной каскетке с надписью «Стейт» и спрашивать у него, есть ли что для Джокера. То есть для меня.

— Сегодня — среда, — вяло напомнил Андрей Альбертович. — Ты вчера там был?

— Был.

— А человечка в красной каскетке не было. Так?

— Так.

— Ну а швейцар как на тебя реагировал, охрана? Ты наверняка там не менее получаса околачивался? Не выгоняли?

— А они меня вроде и не замечали.

— Ясненько. Все сказал, что знаешь?

— Все.

— Поначалу почему молчал, ненужные синяки получая?

Волосатый задумался:

— Маркса боялся.

— Учение Маркса всесильно, потому что верно, — глубокомысленно изрек Андрей Альбертович. — Ах, Джокер, Джокер! Что ты есть без колоды? Бессмысленная картинка, пустота, ничто. Но пасть по глупости можешь раскрыть. Делать это я тебе не советую: чуть что — сдам в ментовку. Понял?

— Понял.

— Выведи его, Виталий. Выведи и отпусти.

— А что мне Пьеру сказать, через которого вы на меня вышли? — попросил совета волосатый.

— Скажешь, что новое предложение на будущее.

— А синяки?

— Про это сам что-нибудь придумаешь. Иди!

Виталий вел волосатого длинным-длинным коридором, вывел на крутую лестницу, открыл железную дверь и выпустил его во двор, окруженный глухими стенами с одной аркой. Через арку вышли в другой двор. Еще одна арка, и они оказались в переулке, который был по пути к Сретенке.