— Что, если нам поужинать в «Бистро»?

— В день родов? — ужаснулась Беттина. — Вдруг что-то случится?

— Ты испортишь ковер, и нас туда больше никогда не пустят, — захихикал Олли. Беттина состроила гримасу, но он настаивал на этом и сразу же, как они вернулись домой, заказал столик на следующий день.

— Господи, — недовольно проворчала Беттина и пошла проводить Мэри в ее комнату на втором этаже. С доктором был уговор, что Мэри будет в родильной палате, рядом с Беттиной, просто как подруга, но тот не возражал, даже если за родами будет наблюдать столько народу, сколько того пожелают Беттина и Олли. «Только не приводите маленьких детей и больших собак», — сказал врач.

Итак, на следующий день все трое поехали на довольно ранний ужин в «Бистро». В ресторане было, как всегда, мило: мягко светили настольные лампы, поблескивала хрустальная отделка стен, радовала глаз изящная обстановка. Беттина выглядела ослепительно красиво в белом свободном платье с гарденией, вплетенной в волосы у виска.

— Вы сегодня просто экзотичны, мисс Дэниелз, — пошутил Олли и затем тихо прошептал: — Я люблю тебя.

Беттина улыбнулась и нашла под столом его ладонь, прошептав ему на ухо те же слова. Им еще не принесли заказ, а Мэри уже заметила странное выражение на лице Беттины. Сначала она ничего не сказала, но когда то же самое повторилось минут через пять, она поймала встревоженный взгляд Беттины и спросила:

— Да, Бетти?

— Может быть.

Оливер не понял, о чем они. Он в этот момент заказывал вино.

— Ну как, милые дамы? — с улыбкой обратился он к Беттине и Мэри. — Настроение отличное?

— Отличное, — поспешно ответила Мэри, потому что Беттина подавала ей знак: ни о чем не говори Олли. Беттина пока не хотела. Правда, за весь ужин она едва притронулась к еде, прежде всего потому, что ей не хотелось перегружать желудок перед родами.

— Ты ничего не ешь, крошка. Как себя чувствуешь? — наклонился к ней Оливер, когда официант принес уже десерт.

Беттина весело улыбнулась и сказала:

— Не так уж плохо, если учесть, что я вот-вот рожу.

— Когда? — побледнел Олли. — Сейчас?

Он так сильно испугался, что Беттина засмеялась.

— Не сию минуту, надеюсь, но скоро. Я начала чувствовать боли еще до ужина, но тогда еще не была уверена.

— А теперь? — Он взял ее ладонь и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Перестань, Олли, — улыбнулась Беттина, — со мной все в порядке. Ешь десерт, пей кофе, потом мы поедем домой и позвоним доктору. Расслабься.

Это было невозможно. Прежде чем принесли кофе, Беттина сама испытала какое-то тревожное расслабление, а потом боли усилились и стали почти такими же невыносимыми, как в первый раз. Мэри измеряла время между схватками; Они стояли на тротуаре у машины. Беттина тяжело оперлась на Оливера и понурила голову.

— Лучше сразу отвезти тебя в больницу, Беттина. У нас нет времени заезжать домой, — сказала Мэри.

— Должно быть, такая уж я везучая, — грустно пошутила Беттина, и по выражению ее глаз Олли понял, что ей очень больно. Его охватил страх. Что, если будет так же тяжко, как в первый раз? Мэри заметила, что творится с Оливером, и решительно взяла его за руку, прежде чем сесть в машину. Беттина уже лежала на заднем сиденье.

— Все будет в порядке, Олли. Не волнуйся так, все идет нормально, — успокаивала Мэри.

— Но у меня из головы не выходит…

— Наверно, у нее тоже. Но на этот раз все обойдется.

Оливер кивнул, и Мэри села в машину.

— Как ты, Бетти? — спросила она.

— По-прежнему. — Когда Олли отъехал от тротуара, она сказала: — Вот опять.

— Остановиться? — встревоженно спросил у Мэри Оливер.

— Ради Бога, езжай.

И обе женщины засмеялись. Вдруг Беттина перестала смеяться, а когда они подъехали к больнице, ей уже не хотелось даже говорить.

Медсестра поспешила за врачом Беттины, а две другие сестры проводили Беттину в сверкающую стерильной чистотой комнату. Беттина взглянула на Мэри с мрачным выражением в глазах.

— А ты говорила, что за последние годы многое изменилось.

Комната была точь-в-точь как та, в которой она провела когда-то четырнадцать страшных часов, привязанная к каталке, исходившая воплями.

— Не волнуйся, Бетти.

Мэри помогла ей раздеться, Олли взял себя в руки и даже вспомнил то, чему они учились на тренинге. Он помогал ей взять правильное дыхание. Когда приступ боли прошел, Беттина благодарно посмотрела на Оливера.

— Тебе лучше?

— Да, милый.

Олли был очень доволен собой. К приходу доктора Беттина совсем успокоилась, и лишь непродолжительный осмотр напомнил ей о прошлом, но ведь без этого обойтись нельзя. По крайней мере, ее никто не привязывал. Сестры были предупредительны и добры, у врача с лица не сходила улыбка, и Мэри находилась рядом. Беттину окружали люди, которые искренне заботились о ней, а самое главное — рядом был Олли. Он помогал ей преодолевать боль, не выпуская ее руку.

Через полчаса боли усилились, и Беттина подумала, что не справится, не сумеет. Она дрожала, как в лихорадке, ее прошибал холодный пот, а боль пронзала тело от живота к ногам. Олли тревожно посмотрел на Мэри, которая обменялась понимающим взглядом с другой медсестрой. У Беттины начался период изгнания, самое трудное. Еще через полчаса Беттина исходила криком и цеплялась за рукав Олли.