Он старался произнести это как можно безразличнее, но в душе вспыхнула надежда.

— А что, если Антония будет страдать из-за этого лет через шесть?

— Тогда мы всем скажем, что женаты. Беттина посмотрела на него как-то странно и сказала:

— Может быть, так и надо.

— Что? Сказать всем, что мы женаты? — смущенно переспросил Оливер, а Беттина медленно покачала головой.

— Нет — жениться.

— Ты хочешь выйти за меня замуж? — обрадованно спросил Олли.

Беттина кивнула.

— Ты не разыгрываешь меня? — спросил пораженный Олли.

— Нет, я правда этого хочу, — спокойно произнесла Беттина.

— Ты уверена?

— Да, да, да! Ради Бога, Олли…

— Я не верю своим ушам. Никогда бы не подумал, что дождусь этого дня.

— Взаимно. Только заткнись, иначе я передумаю.

Оливер стремглав покинул комнату, а немного позже они смеялись и пили шампанское. Через три дня, пригласив в качестве свидетелей Мэри и Сета, они сочетались браком в зале мэрии.

Беттина с подозрением изучила свидетельство о браке и осталась довольна:

— По крайней мере, здесь не записано, что ты — мой четвертый муж.

Он посмеялся, а потом вдруг стал серьезным.

— Беттина, тебе нечего стыдиться своего прошлого, — проговорил он. — Все, что ты делала, было от души и очень честно.

Он всегда так относился к ее прежней жизни, и она была благодарна ему за это. Он вернул ей такое чувство, как гордость.

— Спасибо, любимый.

И они, держась за руки, неторопливо спустились по ступенькам центрального входа в мэрию.

Дома Оливер сказал Беттине:

— Теперь, миссис Пакстон, мне бы хотелось уладить еще одно дело. — Он поддразнивал ее, ибо Беттина сохранила девичью фамилию.

— Какое, мистер Пакстон? Он, став серьезным, произнес:

— Я хочу усыновить Александра. Можно?

— Конечно, если Джон не будет возражать. Александр, я уверена, очень обрадуется.

Им давно ничего не было известно о Джоне. Олли улыбнулся и сказал:

— В таком случае я завтра же свяжусь со своим адвокатом.

Через месяц под одной крышей жили четверо Пакстонов.

Первого октября все они вылетели в Нью-Йорк. Олли взял на работе трехмесячный отпуск, в Нью-Йорке для Антонии уже нашли сиделку, а Александр собирался пойти в ту же школу, где учился прежде. Теперь он стал завзятым путешественником. Олли быстро возобновил контакты со старыми приятелями из «Нью-Йорк Мейл». Участвовать в постановке пьесы Беттине было нелегко, но ей нравилось это занятие, к тому же она успела отдохнуть после рождения Антонии. Когда наконец устроили премьеру, это стало настоящим событием, как и в первый раз. Рождество они отпраздновали в Нью-Йорке, в гостиничном номере, и через пять дней возвратились домой.

— Ты довольна, правда? — спросил со счастливой улыбкой Олли, когда они лежали в постели.

Беттина радостно кивнула.

— Да, очень.

— Надеюсь, теперь ты немного подождешь, прежде чем браться за новую пьесу?

— Отчего же? — смутилась Беттина. Ведь он всегда так поддерживал ее в работе.

— Да потому что я уже зад отсидел в этом Нью-Йорке, — смеялся Оливер. — Неужели нельзя какое-то время поработать в Голливуде?

— Полгода, как ни верти, придется. Но она не сказала ему, что еще в самолете, когда они возвращались в Калифорнию, она задумала новую пьесу. Теперь у нее было громкое имя. Только за несколько последних дней она получила шесть предложений от киношников. Среди продюсеров особенно настойчив был небезызвестный Билл Хейл, чью квартиру они когда-то снимали в Нью-Йорке. Однако у Беттины не появилось желания с ним работать, поэтому она даже не отвечала на его телефонные звонки.

— Когда ты начинаешь работу над сценарием?

— Недели через три.

Оливер кивнул, и через несколько минут они оба заснули. Наутро он отправился на службу, а Беттина занялась домашними делами. Девочке исполнилось полгодика, и она была хороша, как кукла. У Александра еще не закончились рождественские каникулы, и он здорово помогал Беттине с сестренкой: очень умело кормил ее и научился ставить клизму. Беттина с улыбкой смотрела, как он проделывает это. Вдруг зазвонил телефон. Сиделка Антонии хотела было подойти и снять трубку, но Беттина остановила ее:

— Я сама.

Подняв трубку и присматривая краем глаза, как Александр возится с сестренкой, Беттина произнесла:

— Слушаю, у телефона миссис Пакстон. После она долго и молча слушала, а потом вдруг ее лицо стало мертвенно-серым. Она повернулась к Александру спиной, чтобы он не заметил ее слез.

— Я сейчас приеду.

Ей звонили из газеты, в которой работал Олли. Когда она приехала туда, уже было поздно. Перед входом в здание редакции стояли две машины «скорой помощи», а на полу у себя в кабинете лежал он, и вокруг столпились сослуживцы.