Она сделала "намаете":

– Рада служить, сахиб.

Он встал с кресла:

– Пойду прямо сейчас этим займусь.

Плавным и быстрым движением она встала у него на пути:

– Нет-нет-нет! Не сегодня.

– Почему?

– Хватит с тебя красных таблеточек.

Он скривился.

– Ты от них когда-нибудь лопнешь, Джеки-джи. Ты уже при каждом хлопке хлопушки подпрыгиваешь, как чертик из табакерки. Думаешь, я не вижу?

Он поморщился:

– Ты даже не знаешь, какие у группы трудности. Нам до зарезу нужен хит, и не сегодня, а вчера.

– Денежные трудности? И что? Не сегодня, босс, сегодня ни за что. Ты единственный режиссер, знающий мои лучшие ракурсы. И ты думаешь, я хочу остаться без режиссера посреди этого болота?
– Она нежно взяла его за руку.
– Остынь, да? Успокойся: Развлекись чем-нибудь. Тут же твоя старая подруга. Искорка, да? Смотри, Джеки-джи - Искорка.

Она выгнулась, положив руку на бедро, и одарила Джеки лучшим из своих взглядов искоса.

Джеки был тронут и отправился с ней в постель. Она прижала его к простыням, крепко поцеловала и положила его руки себе на груди, а покрывало натянула на плечи.

– Легко и приятно, да? Чуть понежимся, дай я сама все сделаю.

Она оседлала бедра Джеки, опустилась, чуть поиграла в танце мускулов, потом остановилась и стала пощипывать и царапать ему грудь с автоматизмом ведического искусства.

– Ты иногда такой бываешь забавный, миленький. Лишенный аутентичности. Я умею танцевать на барабане, умею вертеть задом и животом, и ты думаешь, я не умею вилять шеей, как натиамская танцовщица? Смотри, как я это делаю.

– Прекрати!
– попросил он.
– Смейся до, смейся после, но не в процессе.

– Ладно, милый, ничего смешного, только быстро и сладко.

Она стала над ним работать и через две божественные минуты выжала его как губку.

– Ну вот, - объявила она.
– Готово. Тебе лучше?

– О господи, и еще как!

– Полностью лишенный аутентичности, ты все равно чувствуешь себя хорошо?

– Только потому еще и жив род человеческий.

– Ну вот и ладно, - сказала она.
– А теперь, деточка, спокойной ночи и сладких снов.

Джеки с удовольствием поглощал плотный, хотя и несколько безвкусный завтрак из копченой рыбы и яичницы, когда вошел Джимми Сурай.

– Слушай, Босс, там Смит...
– сказал Джеки.
– Мы никак не можем его заставить заткнуть этот дурацкий ящик.

Джеки вздохнул, доел свой завтрак, смахнул крошки с губ и вышел в вестибюль. Вокруг низкого столика сидели в мягких креслах Смит, Бетти Чалмерс и Бобби Дензонгпа, и с ними - незнакомый мужчина. Молодой японец.

– Смити, будь человеком, отключи это, - попросил Джеки.
– Будто с десятка котов сдирают шкуру заживо.

– Я просто демо прогнал для этого мистера Большая Иена, - буркнул про себя Смит и с неуклюжей грацией стал выключать машину. Эта сложная процедура включала щелканье тумблерами, верчение ручек и жужжание дисководов.

Японец - длинноволосый изящный юноша в овчинном пиджаке, вельветовом берете и джинсах - встал с кресла, четко поклонился и протянул Джеки визитную карточку. Джеки прочел. Японец оказался представителем кинокомпании - "Кинема Джанпо". Фамилия его была Байшо.

Джеки сделал "намаете":

– Счастлив познакомиться, мистер Байшо.

У Байшо был несколько настороженный вид.

– Наш босс говорит, что рад познакомиться, - повторил Смит.

– Хай, - несколько напряженно ответил Байшо.

– Мы встретили Байшо-сан вчера на дискотеке, - сообщила Бетти Чалмерс.

Байшо, садясь в кресло так же прямо, как стоял, разразился чередой иностранных звуков.

– Байшо говорит, что он большой фэн английской танцевальной музыки, промямлил Смит.
– Он здесь искал подходящий танцзал. С его точки зрения подходящий. Веста Тилли, тара-ра-бумбия, - такая ему нужна фигня.

– Ага, - сказал Джеки.
– Вы немного говорите по-английски, мистер Байшо?

Байшо вежливо улыбнулся и ответил длинной фразой, сопровождаемой оживленной жестикуляцией.

– Еще он ищет первые издания Ноэла Коварда и Дж. Б. Пристли, объяснила Бетти.
– Это его любимые английские писатели. И босс - то есть Джеки - мистер Байшо действительно говорит по-английски. То есть если прислушаться, то все гласные и согласные присутствуют. Честно.

– Уж получше тебя, - буркнул почти про себя Смит.

– Я слыхал про Ноэла Коварда, - сказал Джеки.
– Очень остроумный драматург этот Ковард.

Байшо вежливо выждал, пока губы Джеки остановятся, и снова пустился в свое длинное повествование.