– Я слишком плохо себя чувствую, чтобы быть глубокой.
– Фредерика шевельнулась в своем коконе.
– Но ты спас мне жизнь, Эдди. Я перед тобой в долгу.
– Она помолчала.
– Это должно быть что-то разумное.

– Об этом не беспокойся, - благородно ответил Эдди, со скрипом растирая крохотную плату пластмассовым зондом-скобельком.
– Я хочу сказать, строго говоря, я даже не задержал твое падение. По большей части я просто помешал тебе приземлиться на голову.

– Ты спас мне жизнь, - тихо повторила она.
– Если бы не ты, эта толпа на улице могла бы убить меня.

– Ты спасла жизнь Критику. Полагаю, это будет посерьезнее.

– Мне заплатили за то, чтобы я спасала ему жизнь, - отозвалась Фредерика.
– К тому же я не спасла этого сукина сына. Я просто выполняла свою работу. Его спасла его собственная ловкость. Он пережил десяток таких чертовых передряг.
– Она осторожно потянулась, устраиваясь поудобнее в коконе.
– И я тоже, если уж на то пошло... Но я, должно быть, невероятно глупа. Я много чего выношу, чтобы прожить мою драгоценную жизнь...
– Она сделала глубокий вдох.
– Барселона, уо te quiero.

– Я просто рад, что мы успели выписаться из больницы пораньше и теперь не опоздаем на самолет, - сказал Эдди, рассматривая в ювелирную лупу плоды своих трудов.
– Ты видела этих болельщиков в больнице? Вот уж кто повеселился... И почему они не могли быть такими покладистыми до того, как до полусмерти друг друга избили? Кое-что, думаю, просто остается тайной на веки веков.

– Надеюсь, случившееся послужило тебе хорошим уроком.

– Уж конечно.
– Эдди кивнул. Он сдул высушенный комочек грязи с острия скобелька, потом взял хромированный зажимчик и вставил крохотный винтик в наушник специфика.
– Я увидел в Перевороте глубокий потенциал.

Верно, что с десяток человек тут убивают, но город, наверно, заработал огромное состояние. Муниципальному совету Чаттануги это придется по нраву. А для культурной сетевой группы вроде ЭКоВоГСа Переворот представляет массу полезной паблисити и влияния.

– Ничего ты не понял, - застонала Фредерика.
– Не знаю, почему я решила, что с тобой все будет-иначе.

– Признаю... В гуще событий меня несколько занесло.

Но единственно о чем я по-настоящему сожалею, это о том, что ты отказываешься лететь со мной в Америку. Или, если тебе этого не хочется, отказываешься взять меня с собой в Барселону. И так и так, на мой взгляд, тебе нужен кто-то, кто бы какое-то время за тобой присматривал.

– Ты намерен растирать мои усталые сбитые ноги, да?
– кисло спросила Фредерика.
– Как благородно с твоей стороны.

– Я бросил свою зануду подружку. Папа будет оплачивать мои счета. Я помогу тебе лучше со всем справляться.

Я могу улучшить твою жизнь. Могу чинить твои сломанные приборы. Я хороший парень.

– Не хочу показаться грубой, но после случившегося сама мысль о том, чтобы ко мне прикасались, вызывает у меня отвращение.
– Она решительно покачала головой, раз и навсегда закрывая тему.
– Прости, Эдди, но я не могу дать тебе того, что ты хочешь.

Вздохнув, Эдди изучал какое-то время толпу туристов, потом вновь уложил детали своего специфика в чехол и закрыл дорожный набор. Наконец он заговорил снова:

– Ты занимаешься виртуалкой?

– Чем?

– - Ну, сексом в виртуальной реальности?

Фредерика надолго замолчала, потом поглядела ему в глаза:

– Ты ведь не делаешь ничего слишком уж извращенного или странного в виртуалке, Эдвард?

– Если использовать высокопропускной трансатлантический канал оптоволокна, задержки во времени почти никакой, - ответил Эдди.

– А, понимаю.

– Что ты теряешь? Если тебе не понравится, отключишься.

Фредерика заправила на место выбившиеся волоски, глянула на табло вылета на Барселону, поглядела на носки своих ботинок:

– Это сделает тебя счастливым?

– Нет, - сказал Эдди.
– Но мне будет гораздо лучше, чем сейчас.

Спавший в гамаке Лайл проснулся от противного металлического стука. Он со стоном сел и оглядел свою захламленную мастерскую.

Натянув черные эластичные шорты и взяв с верстака замасленную безрукавку, он поплелся к двери, недовольно косясь на часы. Было 10:04:38 утра 27 июня 2037 года.

Лайл перепрыгнул через банку с краской, и пол загудел у него под ногами. Вчера работы было столько, что он завалился спать, не прибравшись в мастерской. Лакокрасочные работы неплохо оплачивались, но пожирали уйму времени. Лайл был сильно утомлен работой, да и жизнью тоже.

Он распахнул дверь и оказался перед глубоким провалом. Далеко внизу серела бескрайняя пыльная площадь.