Лайл ненавидел видеороботов всей душой. Подростком он сам завел такого и установил на телефон кондоминиума. Видеоробот Лайла, подобно всей этой братии, выполнял единственную функцию: перехватывал ненужные звонки чужих роботов. Так Лайл скрывался от консультантов по выбору профессии, школьных психиатров, полиции и прочих напастей. В свои лучшие времена его видеоробот представлял собой хитрющего гнома с бородавками, гнусавого и истекающего зеленым гноем. Общаться с ним было неприятно, что и требовалось.

Однако Лайл не уделял ему должного внимания, и это привело к трагическому исходу: дешевый робот впал в безумие.

Удрав от матери и примкнув к когорте самозахватчиков, Лайл прибег к простейшей самообороне: почти перестал включать телефон. Но это было половинчатым решением, Он все равно не смог спрятаться от ушлого, дорогого корпоративного видеоробота матушки, который с неусыпным механическим рвением ждал, когда оживет его номер.

Лайл со вздохом вытер пыль с объектива медиатора.

– Ваша мать выходит на связь, - предупредил робот, - Жду не дождусь, пробурчал Лайл, поспешно приглаживая волосы.

– Она распорядилась вызвать ее для немедленного общения. Она очень хочет с вами поговорить, Лайл.

– Потрясающе!
– Лайл не мог вспомнить, как называет себя матушкин робот: то ли мистером Билли, то ли мистером Рипли, то ли каким-то еще дурацким именем.

– Вам известно, что Марко Сенгиалта выиграл летнюю гонку в Льеже?

Лайл привстал и заморгал:

– Ну да?

– У велосипеда мистера Сенгиалты керамические колеса с тремя спицами и жидким наполнением.
– Видеоробот сделал паузу, учтиво ожидая реплики собеседника.
– Он был обут в дышащие бутсы "Келвар-микролок".

Лайл терпеть не мог манеру этого видеоробота узнавать об интересах абонента и соответственно строить беседу. При полном отсутствии человеческого тепла этот разговор был тем не менее поразительно интересным и притягивал - такой бывает иногда реклама в глянцевом журнальчике. На получение и обработку всей статистики по льежским гонкам у матушкиного видеоробота ушло не больше трех секунд.

Потом Лайл увидел мать. Она завтракала в своем кабинете.

– Лайл?

– Привет, мам.
– Лайл помнил, что говорит с единственным человеком в целом свете, способным в случае чего внести за него залог и освободить до суда; - Какими судьбами?

– Как обычно.
– Мать отставила тарелку с проростками и теляпией. Захотелось узнать, живой ли ты.

– Пойми, мам, быть скваттером вовсе не так опасно, как утверждают полицейские и домовладельцы. Я в полном порядке, сама видишь.

Мать поднесла к носу секретарские очки-половинки на цепочке и с помощью компьютера внимательно осмотрела сына.

Лайл навел объектив медиатора на алюминиевую дверь мастерской.

– Видишь, мам? Это электрическая дубинка. Если кто-то вздумает меня донимать, то получит удар в пятнадцать тысяч вольт.

– А это законно, Лайл?

– Вполне. Заряд не убивает, а просто надолго вырубает. Я отдал за эту штуковину хороший велик. У нее много полезных защитных свойств.

– Звучит ужасно.

– Дубинка совершенно безвредна. Видела бы ты, чем теперь вооружены фараоны!

– Ты продолжаешь делать себе инъекции, Лайл?

– Какие инъекции?

Она нахмурилась:

– Сам знаешь какие.

Лайл пожал плечами:

– Это тоже безвредно. Гораздо лучше, чем мотаться в поисках знакомства.

– Особенно с такими девицами, что болтаются там у вас, в зоне бунта. Мать боязливо поежилась.
– Я надеялась, что ты останешься с той приятной гонщицей - кажется, Бриджитт? Куда она подевалась?

– Женщина с таким прошлым, как у тебя, могла бы понять значение этих инъекций, - игнорировал вопрос Лайл.
– Речь идет о свободе от воспроизводства. Средства, устраняющие половое влечение, дают человеку истинную свободу - от потребности к размножению. Ты бы радовалась, что у меня нет сексуальных партнеров.

– Я не возражаю против отсутствия партнеров, просто обидно, что тебя это вообще не интересует.

– Но, мам, мной тоже никто не интересуется! Никто!

– Что-то незаметно, чтобы женщины ломились в дверь к механику-одиночке, живущему в трущобе. Если это произойдет, ты узнаешь первой.
– Лайл радостно улыбнулся.
– Когда я был гонщиком, у меня были девушки. Я уже через это прошел, мам. Если у человека в голове мозги, а не сплошные гормоны, то секс - пустая трата времени. Освобождение от секса - это главная форма движения за гражданские права в наше время.