Прошло всего три с половиной недели после ее отъезда из Калифорнии, но им показалось, что минуло более трех лет. Им было необходимо встретиться и разобраться в своих чувствах.

— Я тоже так подумал. Ну и… — Он снова засмеялся, предвкушая встречу с ней.

— Когда вы приезжаете?

— В следующий вторник. Мне бы хотелось, чтобы это произошло завтра.

— Мне тоже. — Она погрустнела. А потом, приободрившись, добавила:

— Так осталось всего шесть дней.

— Знаю, — восторженно, как ребенок, усмехнулся он. — Мне забронировали номер в гостинице «Плаза».

Но, когда Мел услышала это, у нее мелькнула мысль. Она поколебалась, прежде чем высказать ее вслух, опасаясь поставить их обоих в неловкое положение.

— Почему бы вам не остановиться в нашем доме?

Девочек не будет, и в вашем распоряжении окажется целый этаж. Вам там будет намного удобнее, чем в гостинице.

Он помолчал, взвешивая все «за» и «против», так же, как раздумывала и она, прежде чем сделать такое предложение. Пребывание под одной крышей могло бы поставить их в крайне неловкое положение и ко многому обязывало… но на разных этажах…

— А вы ничего не имеете против? Так было бы проще, но мне не хотелось бы стеснять вас или… — Он запинался, а она, засмеявшись, вытянулась на постели, прижимая трубку к уху.

— Я волнуюсь так же, как и вы, но мы ведь взрослые люди и сможем справиться с этим.

— Сможем ли? — улыбнулся он. Он не был столь уверен в себе. — А вы оставите девочек одних?

— Нет, но здесь с нами Ракель, так что все будет в порядке. — Она представила скорую встречу с ним и обрадовалась:

— О, Питер, я не в силах дождаться!

— Я тоже!

Следующие шесть дней им обоим показались вечностью. Они говорили по телефону по два, а то и по три раза в день, и в конце концов Ракель догадалась, что Мел кем-то увлечена, но девочки, казалось, ничего не замечали. В воскресенье вечером Мел невзначай упомянула, что должна на несколько дней съездить в Нью-Йорк и уезжает во вторник утром. Это известие ошеломило всех. Она никогда не возвращалась в Нью-Йорк, за исключением одного раза, когда Джесс сломала руку и Мел хотела показать ее опытному ортопеду. Но сейчас они прожили здесь всего два дня!

Мел сказала, что вернется в пятницу после обеда; значит, она собирается отсутствовать четыре дня. Им было трудно поверить, что она действительно уезжает, но она настаивала, что служебные дела требуют ее присутствия на студии. В тот вечер девочки, не переставая удивляться, вернулись на пляж, чтобы с друзьями устроить костер, но после того, как убрали со стола. Ракель пристально посмотрела на нее.

— Надеюсь, это серьезно?

Мел отвела глаза и понесла стопку тарелок на кухню.

— Что именно?

— Меня вы не проведете. У вас новый мужчина.

— Вовсе нет. Это просто человек, у которого я брала интервью. — Но она не могла посмотреть на Ракель, так как знала, что глаза выдадут ее. — Только, пожалуйста, присмотрите за девочками, пока меня не будет, особенно за Вал. Я заметила, что этот Джекобс чересчур взрослый и облизывается всякий раз, когда видит ее.

— Он не сделает ничего дурного. Я прослежу за ними. — Затем она проводила взглядом Мел, удалившуюся в свою комнату, и с усмешкой пошла на кухню, держа сигарету в зубах. Она была проницательной женщиной и любила их семью.

Во вторник утром Мел улетела из Бостона в Нью-Йорк. Она приехала домой в четыре часа дня, и у нее оставалось достаточно времени, чтобы проветрить все комнаты, а затем включить кондиционер, купить свежие цветы и кое-что из продуктов, которые могли понадобиться, затем вернулась и стала готовиться к встрече. Его самолет прилетел в девять вечера, но на всякий случай Мел выехала в аэропорт в половине восьмого и правильно сделала, так как движение было весьма интенсивным, повсюду были пробки, и она добралась туда только без четверти девять. Она успела выяснить, у какого выхода его следует встречать, а затем от волнения переминалась с ноги на ногу в течение получаса, так как самолет опоздал на пятнадцать минут. Ровно в девять пятнадцать большая серебристая птица подкатила к воротам, и начали выходить пассажиры. Мел стояла, не спуская глаз с вереницы людей с калифорнийским загаром, в соломенных шляпах и без колготок, и вдруг увидела мужчину, отличавшегося от остальных пассажиров, в бежевом полотняном костюме и голубой рубашке с синим галстуком. У него был серьезный вид, когда он шагнул к Мел и посмотрел на нее, а потом без лишних церемоний наклонился и поцеловал ее. Люди обходили их, как река, омывающая горы, пока они стояли так, прижавшись друг к другу. Затем он взглянул на нее и улыбнулся.

— Здравствуйте, Мел!

— Как прошел полет?

— Не так приятно, как наша встреча. — Питер усмехнулся, и, держась за руки, они направились за его багажом. По пути из здания аэропорта они то и дело останавливались и целовались, и Мел удивилась, как она выжила без него.

— Вы замечательно выглядите. Мел.

Загар оттенял ее изумрудные глаза и волосы цвета меди; на ней было белое шелковое платье, белые босоножки на высоких каблуках и цветок в волосах.

Мел выглядела совсем по-летнему, здоровой и радостной, и не могла отвести взор от его глаз, как будто ждала его целую вечность.