— Я тоже люблю тебя. — Она произнесла это настолько тихо, что если бы он не смотрел на нее, то не услышал бы ее признания.

— Не бойся, Мел… пожалуйста.. — Он подошел к ней и осторожно расстегнул «молнию» на платье, а она медленно расстегнула его рубашку. И когда она оказалась раздетой, он осторожно уложил ее на постель и начал не спеша гладить ее шелковистое тело, пока она сама не потянулась к нему. Не в силах больше сдерживать себя, они слились в страстном порыве и долго наслаждались близостью. Затем, потрясенные случившимся, они лежали молча, освещаемые последними лучами солнца. Когда Питер взглянул на Мел, у нее из глаз текли слезы.

— О, малышка, прости… я… — Он испугался, но она покачала головой и поцеловала его.

— Я так люблю тебя, что мне иногда становится страшно.

— Меня это тоже пугает. — В тот вечер он прижимал ее к себе так крепко, что невозможно было поверить, что их может ожидать что-либо, кроме радости.

В девять часов они, совершенно обнаженные, спустились вниз, держась за руки. Мел приготовила бутерброды, и они опять поднялись наверх и стали смотреть телевизор и резвиться.

— Совсем как супружеская пара, — пошутил он, и она округлила глаза и притворилась, что падает в обморок, а он ловко подхватил ее на руки. И Мел поняла, что никогда не была так счастлива ни с одним мужчиной. В ту ночь они спали вместе в ее постели и несколько раз просыпались, чтобы вновь заняться любовью, а когда утром он встал, чтобы отправиться на конференцию, она поднялась вместе с ним и при готовила ему завтрак. А после его ухода она сидела одна, обнаженная, с нетерпением ожидая его возвращения.

В пятницу Мел пошла на конференцию вместе с Питером и прослушала его доклад, который был встречен продолжительными аплодисментами. А потом его почти на час обступили коллеги. Мел стояла поодаль и с гордостью наблюдала за ним.

— Ну и как твое мнение? — спросил он, когда в тот вечер они наконец остались одни. Они решили спокойно поужинать дома, так как он уезжал на следующий день.

— Ты великолепен. — Мел радостно улыбалась ему, держа бокал сухого вина. — К тому же реакция публики была чрезвычайно восторженной.

Он остался доволен таким ответом.

— Мне тоже так показалось. Я рад, что ты была там.

— Я тоже.

Но потом она загрустила, вспомнив, что завтра они снова расстанутся. Они оба уезжали в аэропорт в восемь утра. Его самолет улетал в десять, а к часу дня по местному времени он уже будет в Лос-Анджелесе и сможет провести с Пам некоторое время перед ее отъездом в лагерь на следующий день. А проводив его, Мел отправится обратно в Мартас-Винъярд к своим девочкам.

— Что случилось, любимая? — Он взял ее руку. — У тебя такой грустный вид. — Он множество раз задавался вопросом, не сожалеет ли она о случившемся.

Ведь он снова уезжает, и никто из них не знал, когда они встретятся вновь. И они не видели выхода из сложившейся ситуации.

— Я просто подумала о твоем отъезде.

— Я тоже постоянно думаю об этом. Мы оба ведем ненормальный образ жизни. — Она кивнула. — Но мы обязательно что-нибудь придумаем. — Затем он решил высказать пришедшую ему на ум мысль:

— Может быть, ты приедешь с девочками в Аспен? Мы отправимся туда примерно через три недели. Валерии и Джессике там понравится. Это чудесное место для детей… для нас… для всех. — Его глаза загорелись при этой мысли. — И тогда мы сможем снова быть вместе.

— Но только не так, как здесь. — Она вздохнула и печально улыбнулась. — Наши дети сойдут с ума, если поймут, что происходит. — По крайней мере его дочь, но она знала, что это сразит и ее двойняшек.

У них совсем не было времени подготовить их. Питер был им совершенно незнаком, они почти ничего о нем не слышали, кроме как в связи с ее работой. И вдруг: «Эй! Представьте себе, девочки, мы едем в Аспен с ним и его детьми!» Мелани знала, что они возмутятся.

— Они привыкнут. И им совсем ни к чему знать все подробности.

Он говорил так уверенно, что Мел посмотрела на него с ленивой и счастливой улыбкой. Для мужчины, не знавшего ни единой женщины, кроме своей жены, в течение двадцати лет и не общавшегося ни с кем после ее смерти, он казался весьма самоуверенным, и Мел сомневалась, являлось ли это доказательством его чувств к ней или следствием его постоянной уравновешенности?

— Вы спокойно рассуждаете об этом, сэр.

Он улыбнулся:

— Я никогда не испытывал подобного чувства, Мел. Жизнь казалась такой прекрасной. — По крайней мере здесь, в Нью-Йорке, в ее милом, маленьком, наполненном солнцем доме наедине с ней. Возможно, все будет не так в окружении детей, но он надеялся на лучшее. — Думаю, наши дети смогут справиться с этим. А ты так не считаешь?

— Мне бы твою уверенность. Как насчет Пам?

— Ты понравилась ей. А в Аспене у каждого будет чем заняться: экскурсии, прогулки, плавание, теннис, рыбалка, музыкальные фестивали по вечерам. Дети встречаются там со старыми друзьями. Им будет не до нас, поскольку у них найдутся собственные дела.

Но он не убедил Мел, и она засомневалась, насколько реально он подходит к этому вопросу.

— Кроме того, — Питер придвинулся к ней и обнял, — не думаю, что смогу прожить без тебя долгие несколько недель.