– Будете отступать?
– спросил у них Иван.

– Ничего, паренек, - ответил один с забинтованной рукой, - твою деревню, возможно, мы не удержим, но немец далеко не пройдет. Он уже выдохся. Это не тот немец, какой летом был. Мы его теперь сами бьем. Танков у него еще много и техники. А то бы мы ему дали как следует.

Он вдруг скрипнул зубами:

– Дадим, за все дадим! Семья у меня в Смоленской области осталась. Не успели уехать. Не знаю, живы ли. Сынишке три года. У тебя отец воюет?

– На фронте он все время бывает, с самого начала войны. Говорили, что жив. Только я москвич. И мама у меня в Москве.

– Ты лучше уходи с нами. Оставаться плохо. Фашисты лютуют.

Ванюшка и сам подумывал, как бы самостоятельно добраться до Москвы. Оставаться в деревне, если ее захватит немец, он не желал. Он решил вернуться в землянку и предупредить бабушку Дарью, что хочет уйти с нашими частями.

– Как вас зовут?
– спросил он бойца с забинтованной рукой.

– Сергеем, а тебя?

– Иваном. Я должен только бабушке сказать, что уйду с вами.

– Тогда торопись, может, кто в тыл поедет. А то бой начнется, будет не до тебя.

Иван побежал в Микрюковский враг. В землянке он неожиданно увидел маму. Он радостно прижался к ней, а она обхватила его голову руками и стала быстро-быстро целовать. Потом сказала:

– Собирайся, Иван! Сейчас уходим!

– Уходите, уходите скорее, ради бога!
– запричитала бабушка Дарья. Тебе, Люся, к фашисту попадать никак нельзя, ты партийная. Он коммунистов всех расстреливает.

Иван попрощался с Дарьей Петровной, закинул за плечо котомку с продуктами и потянул мать к соседней землянке - хотел попрощаться с Генькой.

– Может, с нами пойдешь?
– спросил он приятеля после того, как объявил, что уходит с матерью.

– Куда мне, Иван! Мамку с сестренками нельзя бросить. Ты иди.

– Я все думаю, как Александр Александрович, как ему помочь...

Капитан очень волновал Ванюшку. Он чувствовал себя предателем, оставляя его, беспомощного, в деревне. Но передвигаться капитан не мог. Еще днем, забежав к нему, Ванюшка увидел, что тот полулежит в своем кресле, одетый в полную парадную форму. Взглянув на оторопевшего подростка, он пояснил:

– Фронт, Ванюша, приближается, а командир должен быть во время боя в форме. Если не в физической, то хотя бы в парадной. А ты уходи с нашими...

– А вы, Александр Александрович?

– Обо мне не беспокойся. Я старый вояка, что-нибудь сообразим. Монеты где?

– Обратно в подземелье запрятали. Чужаку не найти.

– Ничего, будет и на нашей улице праздник. Немцев прогоним и возьмем монеты. Ну, беги! Время дорого. Подойди-ка ко мне.

Капитан поцеловал Ванюшку в лоб и погладил по волосам.

– Береги себя, сынок! И помни: теперь за все на земле отвечаешь ты...

– О капитане я позабочусь, не волнуйся.
– Генька солидно откашлялся.

Около них, как из-под земли, вырос Лешка Трифонов. Его явно что-то беспокоило.

– Я только что из деревни, - встрял он в разговор.
– Там в нашем доме командиры говорили, что все дороги и поля между Нечаевым, Богдановым и Трехденевым сильно заминированы. Через них никто не сможет пройти. Один только тайный проход для наших оставлен, когда им придется отступать из Нечаева. Как же вы пойдете с матерью?

Мама Люся всполошилась:

– Может, попросить, чтобы дали сопровождающего?

Ванюшка покачал головой:

– Красной Армии не до нас, у нее дела поважнее. Самим надо выбираться! Пока немцы не заняли Дорошева, пройдем туда через Козарево, пересечем Клинское шоссе и дальше кустарником, лесом выйдем на Рогачевское шоссе оно идет на Лобню. До Москвы всего сто километров, неужели не дойдем?

Мама Люся растерянно согласилась: Ванюшкины доводы показались ей убедительными.

Сын хорошо знал окрестные леса и уверенно повел мать через чащу к Дорошеву. По дороге он спросил про отца.

– Жив, - коротко ответила мать. И, помолчав, добавила: - Из Наркомата судостроения он ушел за несколько дней до начала войны, сейчас в другом наркомате. Он делает особое оружие, Ванюша, которое поможет нам разбить немцев. И часто бывает на фронте...
– Она еще помолчала.
– Я ведь не знала, что у вас фронт так близко. По радио сообщили, что бои идут на Клинском направлении. Я думала, Клин еще в наших руках, отпросилась на сутки... А сюда еле добралась. Из Рогачева дальше не пускали. Спасибо, командир какой-то помог, когда я рассказала ему про тебя. Он оказался из местных и хорошо знает твоего отца и его братьев. "Сынка Ивана Алексеевича, говорит, - врагу не оставим!"