* * *

В церкви снова стала слышна артиллерийская канонада. Теперь она приближалась со стороны Рогачева. Немцы на площади сделались суетливее.

"Нервничают, - подумал Ванюшка, наблюдая за суетой около грузовиков. Неужели наши гонят их обратно?"

Он поделился своими мыслями с остальными. Лешка и Генька также думали, что немцы собираются драпать.

– Они теперь испуганные, сжавшиеся, - сказал Генька.
– Офицеры зло орут на солдат. А первые дни были веселыми, самодовольными.

Григорий и Николай обрадовались, узнав, что фронт приближается к Дорошеву. Оба были еще очень слабы. Но как говорила мама Люся: "Главное, выжили, а остальное придет".

За консервами поход отменили, не стоило рисковать. Немцы суетились все больше.

К концу короткого декабрьского дня Ванюшка собрал в церкви, тайком от взрослых, военный совет в составе Геньки и Лешки.

– Есть дело, - начал он, - сегодня с обеда идет снег и, наверное, будет снежить всю ночь. Вчера весь день и сегодня утром я наблюдал за грузовиками, они готовятся уезжать. Шоферы чинили свои машины, а двое меняли масло. Я тоже хочу помочь им поменять масло.

– Растолкуй!
– коротко попросил Лешка.

– Я заметил, куда один шофер положил ключ для отвинчивания пробки в днище маслобака. Там специальный ключ нужен. Немец положил его в ящичек с инструментами в кабине. Я знаю этот ключ и отвинчу пробки у грузовиков, чтобы масло вытекло на снег. А пробки возьму с собой. Пусть тогда поедут.

– Ты рехнулся, Ванюшка, - напал на друга Генька, - тебя же застрелят!

– Вчера опять за лесом было зарево. Они жгут деревни. Я не могу их перестрелять, но испортить грузовики могу. Ты не бойся! Я все хорошо обдумал. Только вы помогите мне.

– Что делать?
– спросил Лешка.

– У машин часовых нет. Часовые вокруг зоны. А наша церковь - в самом ее центре. Я спущусь по веревке из окна. Идет снег, они меня не заметят. Потом открою замок снаружи, а вы снимите засов. Если меня увидят и придется бежать, юркну в двери. Ты, Леша, у окон побудь, а ты, Геня, - у дверей. Если мне придется вбежать в церковь, сразу березовый засов вставишь. Пока немцы двери сломают, мы уйдем в подземелье. Ночью они никого в церкви не найдут, а утром решат, что мы сбежали по веревке через окно.

– Думаешь, выйдет?
– Лешка забарабанил пальцами по доске, на которой сидел.

– Должно получиться. Наши вот-вот подойдут. Слышите, как громыхает? Это от Дмитрова идут наши. А без пробок фашисты далеко не уедут, моторы запорят. Я только передние машины испорчу, чтобы задние выехать из тупика не смогли. Здесь машин двадцать скопилось.

– Боюсь, - честно признался Генька, - сидели спокойно, так бы и досидели до прихода наших. Ладно! Среди нас только ты, Лешка, стреляешь хорошо, возьми втихаря у Григория винтовку и подежурь у окон. Может, за Иваном побегут, тогда стрельнешь. И гранаты прихвати, они в каменной избе лежат.

– С гранатами осторожней, - заметил Ванюшка, - как чеку выдернешь, сразу кидай вниз, а то самого убьет. Только в спешке меня не взорви!

Маме Люсе сказали, что будут допоздна в церкви наблюдать за немцами: те собираются отступать.

Снег повалил сильнее. Ванюшка взял ключ от ржавого замка и поднялся на площадку к окну. Веревку выбросили наружу. Лешка занял боевую позицию у окна и передернул затвор винтовки, загнав гильзу в ствол. Гранату он положил в нишу около окна с правой от себя стороны. Вторую гранату взял вставший у двери Генька.

– Пока, Леша.
– Ванюшка неслышно соскользнул по веревке на землю, покрытую снегом.

Он сразу же присел и стал наблюдать. Тихо. В темноте, окутавшей белую землю, можно было кое-что разглядеть, даже несмотря на падавшие снежинки. Около машин никакого движения, водители спали в избах, а часовые ходили где-то по внешней границе зоны.

Ванюшка ползком приблизился к наружным дверям церкви, поднялся во весь рост и вставил в замок ключ. Затем повернул его. Замок сразу же открылся: предусмотрительный Цапай заботливо смазал его внутренности машинным маслом, не трогая наружную ржавчину.

Оставив замок висеть на одной дужке и чуть приоткрыв дверь, Ванюшка выдохнул в темноту:

– Генька?

– Здесь, - донесся из притвора Генькин шепот.

– Если что, будь наготове! Я пошел!

И он пополз к грузовику, у которого шофер не запер дверь кабины после того, как положил на сиденье ящичек с инструментами: водителя неожиданно окликнул с крыльца ближайшей избы офицер, и тот вприпрыжку помчался к начальству. Больше немец не возвращался.

Вот и грузовик. Ванюшка залез на ступеньку кабины и плавно нажал на ручку двери. Дверца поддалась. Он тихо приоткрыл дверцу, забрался в кабину грузовика, нащупал ящик и переложил его с сиденья на пол. Прикрывая свет телом, чиркнул спичкой. Ключ лежал сверху. Иван также осторожно закрыл ящик, поставил его на сиденье и вылез из кабины. Потом он неслышно закрыл дверцу и пополз под грузовик. Зажигать под днищем спичку Ванюшка не решился. Он примерно представлял себе, где должна быть пробка маслобака, но прошло несколько минут, прежде чем ему удалось ее нащупать. К этому времени он весь вспотел от нервного напряжения и готов был заплакать от досады, что ничего не получается. Но все-таки он ее нащупал, эту пробку, и сразу успокоился. Теперь главное было не волноваться и не спешить. Иван вставил ключ в углубление в пробке и начал потихоньку нажимать. Пробка не поворачивалась. Он нажал сильнее. Проклятая пробка даже не шевельнулась.