Аутомодону.
– Нам неизвестен точный возраст мистера Бейкера из театра Ковент-Гарден. Мы не знаем также, связан ли сей сын Феспида узами брака.

Утке с зеленым горошком.
– Поясняем: когда А. ставит ладью на поле офицера В., а Б. при этом уходит на два поля своей королевской пешкой и делает шах королеве, ничто не препятствует королеве Б. взять пешку А., если Б. сочтет это целесообразным.

Ф. Л. С.
– Мы неоднократно отвечали на вопрос о мадам Вестрис: ее девичья фамилия Берталоцци, а замужем она за сыном Чарльза Мэтьюса, знаменитого комического актера.

Честная игра.
– Лучшим игроком-любителем в бильярд и экарте является Коукс-Таггеридж-Коукс, эск. (Портленд-Плейс и Таггериджвиль). Знаток бильярда Джонатан может из ста партий выиграть у Коукса только две. В карточной игре Коуксу вообще нет равных. Verbum sat {Сказанного довольно (лат.).}.

"Сципион американский" - болван.

Я прочитал вслух касающиеся меня строки графу и Хламсброду, и оба они диву давались, каким образом до редактора столь влиятельной газеты дошли эти сведения; и тут же решили, что барон, все еще так глупо кичившийся своей игрой, будет донельзя раздосадован моим успехом. Когда барону прочитали корреспонденцию, он и впрямь рассвирепел.

– Это есть столы, - вскричал он.
– Столы (или, как он выговаривал, "здолы").
– Поезжайт Лондон, пробовайт аспидный стол, и я вас буду обыграйт.

Мы оглушительно расхохотались, а потом в конце концов порешили, отчего ж не потрафить его сиятельству?
– что я сыграю с ним на аспидном столе или на любых других по его выбору.

– Ошень гут, хорошо, - сказал он.
– Я живет у Абеднего, на Квадранте. Его здолы хороши. Будем играйт там, если вы согласен.

Я ответил, что согласен, и мы условились как-нибудь в субботний вечерок, когда Джемми бывает в опере, поехать к барону, - пусть попытает счастья.

Так мы и сделали. Маленький барон закатил нам отличный ужин, шампуни море разливанное, и я пил, не отказывался; за ужином мы много шутили и веселились, а потом спустились в бильярдную.

– Неужели это шам миштер Кокш, жнаменитейший игрок?
– прошамкал мистер Абеднего. В комнате, кроме него, находились два его единоверца и несколько знатных иностранцев, грязных, усыпанных табаком, заросших щетиной, как оно иностранцам и положено.
– Неужели это миштер Кокш? Видеть ваш - большая чешть, я нашлышан о вашей игре.

– Полно, полно, - говорю я (голова-то у меня осталась ясная, все смекаю).
– Знаем эти штучки. Меня вам на крючок не подцепить.

– Да, шорт побраль, эта рибка не для тебя, - подхватил граф Мазилб.

– Отлишно! Ха-ха-ха!
– фыркнул барон.
– Поймайт на крюшок! Lieber Himmel {Боже милостивый! (нем.).} может, и меня в придачу? Хо-хо!

Игра началась.

– Ставлю пять против четырех на Коукса!
– завопил граф.

– Идет!
– ответил другой джентльмен.

– По двадцать пять фунтов?
– предложил граф,

– Идет!
– согласился джентльмен.

– Беру ваших шесть против четырех, - сказал барон,

– Валяйте!
– ответил я.

Он и глазом моргнуть не успел, как я выиграл. Сделал тринадцать карамболей без передышки.

Потом мы выпили еще. Видели бы вы длиннющие лица высокородных иностранцев, когда им пришлось вытаскивать карандаши и подписывать долговые расписки в пользу графа!

– Va toujours, mon cher {Продолжайте, дорогой (франц.).}, - сказал мне граф.
– Вы для меня выиграль триста фунтов.

– Теперь я играйт на гинеи, - говорит барон.
– Давайт семь против четыре.

Я согласился, и через десять минут я выиграл партию и барон выложил денежки.

– Еще двести шестьдесят, дражайший Коукс!
– говорит граф.
– Ви мой ange gardien {Ангел-хранитель (франц.).}.

Тут я услышал, как Абеднего шепнул одному из знатных иностранцев:

– Ну и проштак этот Коукш, пропушкает швое шчаштье.

– Беру ваших семь против четырех, до десяти, - предложил я барону.

– Дайте мне три, - сказал он, - тогда согласен. Я дал ему три и... проиграл, не добрав одного очка,

– Удвоим или дофольно?
– спрашивает он.

– Валяйте, - отвечаю я, задетый за живое.
– Сэм Коукс не отступает.

И мы стали играть. Я сделал восемнадцать карамболей, а он пять.

– Швятой Мошпей!
– воскликнул Абеднего.
– Этот малютка Коукш волшебник! Кто будет вешти шчет?

– Ставлю двадцать против одной, - объявляю я.
– В гинеях.

– В фунтах! По двадцать пять, о да!
– закричал граф.