— А почему ты на ней не женился, бедный мой Сидуан? Ведь она тебя любила!

— Что вы хотите, капитан? Я был тогда просто глуп! — А что с ней сталось?

— Да там осталась, может, и в трактире. Но я готов поклясться, капитан, что она все еще думает обо мне.

— Уверен в этом, — подтвердил Мак, улыбаясь самоуверенности своего слуги.

— Но вы совсем не пьете, хозяин, — произнес заплетающимся языком Сидуан. — За здоровье мадемуазель Сары! О! Теперь я готов ей покровительствовать. О той, другой, об испанке, вы от меня больше слова не услышите. К черту их, испанцев!

И Сидуан затянул песню, которую пели в их деревне, не имевшую ничего общего с тем, о чем он говорил.

Мак слушал его и разливал вино по стаканам. Трактирщик, тоже оказавший честь своему погребу, принялся подсчитывать, правда не без труда, во что обойдется такому великолепному господину все выпитые бутылки.

Мак, как и следует человеку, умеющему пить, старался, чтоб его стакан не оставался ни на минуту ни пустым, ни полным, Сидуан продолжал распевать во весь голос.

Наверху уже минуту хлопали двери, но бедный парень ничего не слышал, и вдруг звонкий голос громко крикнул:

— Сидуан, это Сидуан!

И по лестнице прозвучали легкие шаги.

И тут Сидуан перестал петь: он узнал этот голос, вскочил на ноги, и в свою очередь закричал:

— Перинетта!

Дверь отворилась, в зал влетела Перинетта, еще больше похорошевшая, и повисла на шее у Сидуана.

Тот сначала позволял себя обнимать, но потом, взяв Перинетту за руки и отстранив ее немного от себя, чтобы получше рассмотреть, он восхищенно произнес:

— Я сплю и вижу сон, или пьян настолько, что плохо вижу?

— Да нет, неблагодарный мой толстяк, это и вправду я!

Трактирщик перестал хоть что-нибудь понимать.

— Как, моя служанка вас знает? — спросил он.

— А почему вы-то молчали? — в ответ спросил Сидуан. — Вы что, не могли сказать, что вашу служанку зовут Перинетта?

— Но, сударь, как я мог догадаться, что вы ее знаете?

— Он прав. Ах, дорогая Перинетта, счастье так и сыплется на меня сегодня. Как я рад, что нашел тебя!

И тут раздались два звучных поцелуя.

— Как вы оказались в Париже? — спросил у девушки Мак.

— О, монсеньор, тут все просто. Когда этот толстяк уехал, даже не простившись со мной, и оставил меня в Блуа, я подумала, что, рано или поздно, а он обо мне вспомнит. Ну, и нужно честно признаться, о, уж очень я его люблю, чтобы без него не скучать.

Сидуан гордо выпятил грудь.

— Ну, ты счастлив, мой мальчик? — спросил Мак.

— Да, все точно так и было, — продолжала Перинетта. — Ив конце концов, я решила: «Он поехал в Париж. Прекрасно — едем в Париж!» И собрала пожитки.

— Но почему ты выбрала этот трактир?

— Я ничего не выбирала. Я нашла трактир, где была нужна служанка, и подумала: «Это то, что мне нужно!» Конечно, Сидуан появится здесь рано или поздно…

— Бедное ты дитя, ты даже не знаешь, что три четверти парижан в этом квартале вообще никогда не бывают!

— Ах, Боже мой, конечно, монсеньор, я даже догадаться об этом не могла; но вы же верите в свою звезду, а я — в свою небесную покровительницу, и я так горячо молила ее помочь мне найти этого непутевого!

— Так ты меня все еще любишь? — спросил Сидуан, нежно глядя на нее.

— Увы!

— Да, ты права, права во всем, и я очень рад, что ты не рассердилась на меня, когда я уехал.

— Рассердилась? Конечно, должна была бы рассердиться, но женщины — такие дуры! Когда вы почитай что разбогатели, продав трактир, я сказала себе: «Ну, конечно, женой Сидуана мне не быть!», но любить-то я вас стала еще больше!

— Это все просто прекрасно, что ты рассказала, но главного ты еще не знаешь: я тебя люблю еще сильнее!

— И вы на мне женитесь?

— Прямо сейчас!

— Ах нет, я хочу, чтобы все было по правилам.

— Ну что же, ты обвенчаешься со мной, Перинетта, как настоящая дама, в Сен-Жак-дю-О-Па, или в соборе Парижской Богоматери, если захочешь!

— Это правда, вы меня не обманете?

— Ах нет, на этот раз я тебе клянусь, и в жизни никогда еще не было такой красивой невесты, как ты, потому что уж я тебя поднаряжу, отвечаю тебе.

— Ах, мой добрый Сидуан, какое счастье!

— Ты даже и сама еще не догадываешься, какое счастье тебя ждет, малышка! — сказал Мак. — Твой будущий муж теперь рантье: он получил наследство, и ты станешь первой дамой квартала.