— Это правда, сударь, что вы арестованы?

— Да, сударыня.

— И господин де Гито утверждает, что вы были арестованы…

— По приказу кавалера по имени дон Фелипе.

— А! — воскликнула она.

Мак продолжал с насмешкой в голосе:

— И мне здесь сказали, что этот дон Фелипе…

— Дон Фелипе — мой брат, — живо закончила испанка.

Насмешливая улыбка не исчезла с лица капитана Мака, и, сделав шаг вперед, так, чтобы Сара Лоредан не могла расслышать его слов, он добавил:

— Тут нет ничего для меня удивительного.

— Что вы хотите сказать? — заинтересованно спросила Донья Манча.

— Но, черт возьми…

Он по-прежнему улыбался. Донья Манча дотронулась до его руки.

— Объяснитесь же, сударь! — повелительно сказала она.

— Разве я не имел чести видеть вас прошлой ночью, сеньора?

— Да. И что?

— И сделать вам некое признание?

Донья Манча побледнела, потом густо покраснела.

— Сударь! — задыхаясь, воскликнула она.

— Я подумал, — пробормотал Мак, и улыбка исчезла с его губ, — я подумал, что когда человек, как я, владеет какой-либо тайной, то он… он может внушать некоторые опасения.

Донья Манча заглушила гневный крик.

— О, сударь, за кого вы меня принимаете?

И в ее глазах сверкало такое искреннее возмущение, такой энергичный протест против мнения капитана, что тот смешался и пробормотал смущенно слова извинения. Но донья Манча уже отошла от него.

С горящим взглядом, дрожа от гнева, она направилась к проему окна, у которого дон Фелипе продолжал беседовать с господином Пюилораном.

Дон Фелипе еще не видел капитана Мака, и он полагал, что тот надежно упрятан за крепкими засовами тройных дверей темной камеры в башне, которую как бы в насмешку называли Славненькой.

Господин де Пюилоран был молодым корнетом в гвардии кардинала, полным рвения и честолюбия.

Кардинал его очень любил.

А господин де Пюилоран очень любил или делал вид, что он очень любит дона Фелипе. Вот уже две недели, дон Фелипе был в таком фаворе при дворе, что было бы просто безумием ему в чем-то отказать. Будучи гасконцем, человеком молодым и честолюбивым, Пюилоран относился к дону Фелипе с большим почтением и слепо повиновался ему, предоставляя в его распоряжение все свое влияние на кардинала.

Так вот, в это утро, при одевании короля, дон Фелипе встретил молодого Пюилорана, с неуклонной аккуратностью исполнявшего свои придворные обязанности.

Дон Фелипе отвел его в сторону и сказал:

— Я попросил бы вас оказать мне услугу.

— Любую, какую вам будет угодно, — ответил Пюилоран.

— Мне нужно выпутаться из сложного положения.

— Вам?

— И избавиться от человека, который мне очень мешает!

— Гм! И кто же этот человек?

— Один наемный офицер по имени Мак, замешанный в бессчетных интригах и заговорах, которого я заставил упрятать в Шатле.

— Может быть, его удастся повесить без больших хлопот? — холодно спросил Пюилоран.

— Надеюсь и очень этого хочу.

— Хорошо, — сказал молодой человек. — Я сегодня дежурю при его преосвященстве, я ему скажу об этом пару слов.

Позднее, вечером, Пюилоран и дон Фелипе встретились на балу у господина де Гито.

Завидев молодого человека, дон Фелипе двинулся к нему, как раз в ту минуту, когда донья Манча подошла к господину де Гито.

— Ну и как, — сказал дон Фелипе молодому человеку — вы вспомнили обо мне?

— Да, конечно.

— Приказ при вас?

— Сейчас будет. Кардинал обещал мне его прислать.

— Когда?

— Сегодня ночью, со своим гвардейцем.

Как раз в эту минуту донья Манча подошла к брату.

— На одно слово, — сказала она ему.

— Ого! — подумал дон Фелипе. — Сдается мне, в воздухе пахнет грозой.

Донья Манча поклонилась Пюилорану, всем своим видом показывая, что она не хочет, чтобы ее разговор с братом кто-нибудь слышал. Пюилоран удалился. Тогда безо всякого вступления она спросила дона Фелипе:

— Это вы приказали арестовать капитана Мака?

Дон Фелипе по опыту знал, что бурю следует встречать мужественно.

— Да, я, — холодно ответил он.

— Зачем?

— Вы могли бы об этом и сами догадаться, сестра.

— Я не догадываюсь.

Дон Фелипе понизил голос.

— Вы, однако, мне кое в чем признались сегодня утром.

— Да, это так.

— В трактире «У Единорога» некий мужчина занял место короля.

— Замолчите!

— И этот мужчина нашел вашу серьгу, которую он, впрочем, вам вернул.