На самом же деле произошло вот что: заговорщики, оставив дона Фелипе в подземелье, чувствовали себя не очень спокойно.

Они думали, что, скорее всего, там произойдет дуэль, и в том случае, если она окажется роковой для дона Фелипе, мнимый дон Руис сможет распорядиться их тайной по своему усмотрению.

Они некоторое время ждали трактирщика, но, поскольку дон Фелипе так и не появился, четверо испанцев, в том числе дон Хиль Торес и дон Гарсиа Диего вернулись к колодцу, чтобы выяснить, что произошло.

Они осторожно, как и сказал Сидуан, подошли к колодцу и увидели, что у входа в пещеру все, как обычно.

Дорога была им хорошо знакома, но, прежде чем спуститься, они несколько раз громко позвали по имени дона Фелипе, и им показалось, что откуда-то из глубины до них донесся стон. Тогда они спустились и увидели, что зал, где они совещались, превратился в сплошные руины. С величайшими предосторожностями они добрались до дона Фелипе и освободили его.

Первой мыслью дона Фелипе была мысль о мести, и он рассказал заговорщикам, что его здесь оставил Мак.

— Нас предали, — сказал он, — наш заговор раскрыт, и нам надобно бежать. Но я не уеду, не отомстив этому авантюристу.

Когда он произносил эти слова, ненависть настолько искажала его черты, что в них сквозила только свирепость.

— Скорее выберемся из этого подземелья, господа, и на этот раз уже не будем сюда возвращаться!

И они двинулись к вертикальному ходу, где они надеялись найти веревку и подняться по ней на поверхность.

Излишне говорить, что у них с собой был потайной фонарь, благодаря которому они находили дорогу в кромешной тьме подземелья.

Придя к месту, где должна была висеть веревка, они направили свет фонаря вверх и обомлели: веревка исчезла.

В этот момент Сидуан как раз окончил свой рассказ офицеру; он взглянул на равнину и увидел на некотором расстоянии человека, быстрым шагом приближавшегося к месту, где они находились.

Сидуан узнал этого человека с первого взгляда.

— А вот и капитан, — закричал он, — сейчас у нас будет работа!

Через секунду Мак вошел в лачугу.

— Все в порядке? — с порога спросил он.

— В порядке, капитан, мы ждем только вас, чтобы решить, что делать. Улов невелик, но четверо из них попались.

— Прекрасно, — сказал Мак, — а они нам помогут поймать остальных. Нужно веревку повесить на место, и у меня есть мысль, как сделать так, чтобы они не догадались о ловушке, которую мы им расставим. Перинетта, детка, идем с нами, ты мне поможешь.

— С удовольствием, капитан.

— Господин лейтенант, возьмите троих человек, остальные пока останутся здесь. Пошли, Сидуан!

Маленький отряд направился к колодцу. Когда до него оставалось несколько шагов, Мак произнес:

— Теперь тихо! Мы должны подойти без шума. Ты, Перинетта, пойдешь вперед, и будешь звать, как будто ты ищешь ребенка. Произноси при этом любое имя, какое тебе в голову придет, только не зови Сидуана — это имя дон Фелипе знает. Услышав женский голос, заговорщики, ничего не опасаясь, попросят им помочь. Я пойду с тобой и брошу им веревку. А вы, — обратился Мак к мужчинам, — спрячетесь с другой стороны колодца. Как только эти негодяи вылезут, вы их безо всякого труда схватите.

Распоряжения Мака были тотчас же выполнены. Укрытием для пяти гвардейцев послужили кучи камня и земли. Мак поставил Перинетту недалеко от колодца л велел ей медленно идти по направлению к нему.

— Самюэль! Самюэль! — стала звать девушка, ходя кругами около колодца.

И тотчас же из колодца послышались отчаянные вопли.

— Ко мне! На помощь! Сюда!

Перинетта наклонилась над колодцем.

— Что это? Кто тут? — спросила она.

— Кто бы вы ни были, помогите нам выбраться отсюда, и мы вас вознаградим, — раздался снизу голос дона Фелипе.

— Но как, мой добрый господин? — ответила девушка, которой подсказывал Мак.

— Посмотрите, нет ли у колодца веревки? Поищите!

— Да, вы правы, и если вам этого хватит… А как ее привязать?

— Поищите, там в ограде у самой земли должен быть крюк.

— Ага, вот он! — воскликнула Перинетта. — А вот вам и веревка!

Мак лег на землю у ограды с другой стороны.

Через несколько мгновений пять человек, то есть дон Фелипе и четверо его друзей, вылезли из колодца. Ощутив, наконец, под ногами твердую землю, дон Фелипе злобно расхохотался; его распирала ненависть.