– Тихо!
– прижавшись животом к холодному железу, Витька пролез сквозь ступеньки и повис на руках с обратной стороны. Теперь его стало совсем не видно.
– Давай сюда...

Николе эта конспирация вовсе не улыбалась. Он просто спустился ниже, стараясь не шлепать и не стучать по перекладинам. Несколько осторожных шагов и вот они уже возле большой груды бумажного хлама. Оглядываясь на ворота, осторожно потыкали палкой бумагу, присели на корточки и стали одну за другой развязывать упакованные кипы.

Если вы думаете, что разыскать в груде бумаги, собранной всей школой, макулатуру, принадлежащую одному классу, - дело простое, вы глубоко ошибаетесь. Ребята успели десять раз вспотеть. Перемазались, как черти. Но зато...

– Есть!
– закричал Витька.
– Есть! Смотри! Вот еще страницы.

В пачке, между старыми газетами и журналами, вместе с обоями и картонкой от телевизора, лежали сложенные вместе страницы, написанные на машинке и исправленные знакомым почерком и чернилами.

– Никола, ур-ра! Я тебе что говорил?
– Виктор захлебывался от восторга. Еще бы, едва ли не впервые операция, проведенная полностью по его плану, увенчалась успехом.
– Может, Валерка и не взял ничего. Бежим домой...

Но Никола не слушал. Он молча взял бумаги и с новой яростью набросился на залежи мусора. Виктор присоединился к нему. Некоторое время тишина нарушалась только шелестом взлетавших в воздух растрепанных книг и старых журналов. Но вот, как раз в тот момент, когда Виктору повезло еще раз, у ворот двора послышался крик:

– Это что здесь происходит?

Мальчишки замерли. Сквозь створки ворот протискивался толстый живот дяди Васи. Бежать? Но куда? До лестницы далеко. Да и пока станешь взбираться, бдительное завхозово око непременно не только узнает друзей, но и откроет их путь... А за это... Решение в голове Виктора созрело мгновенно.

– Никола, ложись! Меня он и так уже заметил...
– рассуждать и спорить было некогда... Двоим все равно не выкрутиться. А один, да еще Витька Молчанов... Никола с размаху ныряет в бумажное море, и Витька старательно забрасывает его, загораживая от дяди Васи. В следующий момент он запихивает остаток найденных бумаг себе за пазуху.

– Ты что здесь делаешь? А? Постой, да это опять ты, Молчанов? А где же второй?
– завхоз недоуменно оглядывается.

– Какой второй?
– Голос Витьки чист и невинен, как архангельская труба.

И дядю Васю охватывают сомнения.

– Но ты же здесь был не один! Я ясно слышал два голоса из-за ворот.

– Ну что вы, дядя Вася. Ведь не улетел же он.

– Да, действительно, улететь трудновато.
– На всякий случай завхоз еще раз подозрительно оглядывает двор с таким видом, будто потерял иголку. При этом он топчется на месте, тащит за собой Виктора, и тот замечает, как вслед за движением дяди Васи куча расползается, обнажая ногу погребенного Николы. Что есть мочи Виктор лягает ногу. Нога прячется.

– Ты чего дергаешься? Сам с собой разговариваешь, по ночам бродишь, теперь дергаешься... Придется тебе до прихода завуча в учительской посидеть.
– Дядя Вася, в общем-то, был добрым стариканом. Все ребята это знали, и обманывать его считалось неприличным. Но такова жизнь. И Виктор решается. Незаметно поправив за пазухой шуршащие страницы, он говорит:

– А я, дядя Вася, червей хотел нарыть.

– Червей?
– глаза завхоза широко раскрываются.
– Ты что, за дурака меня считаешь?
– Широким жестом обводит он асфальтированный школьный двор.
– У тебя что, черви прямо на гудроне водятся?

– Нет, не на гудроне.
– Витька знает про маленькую слабость школьного завхоза и постепенно начинает чувствовать себя хозяином положения.
– Хотите покажу?

Дядя Вася колеблется. Черт бы побрал этих мальчишек. И откуда они обо всем пронюхают? В углу заднего двора у голой кирпичной стены у дяди Васи заложена небольшая плантация. Любовно поливает ее по утрам завхоз кефиром. Иногда ему удается достать у строгой супруги остатки супа или каши. На плантации живут и множатся червяки. Отличные красные червяки, на которых так хорошо ранним утром у Литейного моста клюет на Неве плотва. А однажды... Говорят, именно этот случай и совратил завхоза тридцатой школы. У моста поймали леща... Вот почему колеблется дядя Вася. Вот почему тащит он не упирающегося Витьку к тяжелым воротам.

– А черви разве твои? Ведь это воровство.

– Разве они кому-нибудь принадлежат?
– Витька делает наивный вид. И дядя Вася попадается.

– Ну... школе. Это ведь в школьном помещении, во дворе. В инвентарном дворе...
– Он замыкает ворота на большой висячий замок.
– Да скажи ты мне, разве я не дам? Но потихоньку, как тать в нощи...
– Дядя Вася скорбно качает головой. Покончив с замком, он вдруг спрашивает: - Ты куда хотишь пойти удить-то?

– На Кировские...

– А-а-а...
– дядя Вася разочарован. Во-первых, далеко, а во-вторых, знакомое место. Но Витька уже задет.