– Да, думаешь, легко было? Все нет, нет, а потом...
– Он тщательно уминал добычу в мешок, раскрытый Николой.
– Потом мне дверь такая "правильная" девочка открывает, вроде Гюль нашей пополам с Валеркой: "Мальчик, - говорит, нам самим собирать нужно. Конечно, у нас лентяев нет и мы уже выполнили норму. Но я коплю на будущий год". Видал жилу? Ну, я хотел ей за "лентяев" дать...

Витька заторопился, заметив, что при этих словах Никола нахмурился.

– Да нет, ты не подумай, ясно - девчонка. Я потому сразу и решил на дипломатию перейти. Вежливо так говорю, даже кланяюсь: "Извините, дескать, сударыня, не по адресу попал. У таких "запасливых" снега зимой не выпросишь. Зато на сборе, наверное, больше всех кричите: "Мы, мы помогать друг другу обязаны". И поворачиваюсь, вроде уходить. Она, конечно: "Стой, - говорит, это почему ты так считаешь, что снега?.. А ну подожди". Я, понятно, жду, я не гордый. И вот она притаскивает две кипы. Одна приготовлена совсем, даже перевязана. А другую, видать, только что нагребла. "Вот, - говорит, - бери все, мне ни капельки не жалко". Ну я, конечно, взял... Здорово, а?..

– Трепло ты, Витька. Любишь поговорить.

Виктор надулся. Он считал, что такой подвиг заслуживал похвалы, но дождаться этого от Николы...

– Ладно, в общем-то, ты, конечно, молодец. Смотри, какой мешок теперь тяжелый.

Ох и хитрый парень этот Никола! Сам молчит, а сам хитрый, как змий. Повеселевшие ребята бегали теперь по этажам уже больше из спортивного интереса. План был наверняка выполнен. И, как всегда бывает в таких случаях, начали сыпаться удачи. В том же доме, в другом только подъезде, они без особого труда "раскололи" чью-то бабушку на великолепную коробку из-под телевизора. А потом добрая женщина с ребенком надавала им массу мелких, смятых, исписанных бумажек. В квартире "профессора", так Никола назвал высокого старика с седыми усами, удалось подцепить сетку с бумажным мусором, приготовленную для дворника.

Умяв трофеи, Никола с размаху сел на мешок, похожий на горб пообедавшего верблюда.

– Знаешь, хватит. Всего не соберешь.

– Но ведь еще есть место?

– Ну и что, а в наш дом зайти надо?

Но в собственном доме бумаги не оказалось. Тогда возле старого каретника Никола поймал кота. И для веса его тоже сунули в просторный мешок. Но кот попался вредный. Он не хотел тихо служить делу славы шестого "а" и орал, как пароходная сирена. Старуха Иванихина, хозяйка кота, жившая на первом этаже, вылетела как метеор.

– Это что еще за...

Впрочем, эта история к сути повествования не относится. Кота пришлось освободить. А когда, записав в толстую тетрадь домовых происшествий фамилии и пообещав вызвать родителей, управхоз отпустил мальчишек, времени оставалось только на то, чтобы прямым ходом бежать в школу.

МЫ ИГРАЛИ...

В классе на полу грудой лежала макулатура. Вокруг нее прыгал голодный и потому злющий председатель совета отряда Валерка Шустов с записной книжечкой в руках. Завидев приятелей, он закричал:

– Ну конечно, я так и знал! Молчанов с Вервиным самые последние. Хорошо, что хоть вообще пришли, а то я без обеда до завтрашнего дня мог бы, наверное, ждать.

– Ну и не помер бы, - буркнул Никола, проталкивая пузатый мешок в двери класса.

– Ого, это столько насобирали?
– К Валерке вернулось хорошее настроение. Ну, давайте перевязывайте в кипы и - свободны.

Перевязывать, снова возиться с пыльной и грязной бумагой... Витька попытался увильнуть.

– А ты сам не можешь, что ли? Мы собрали, а ты перевязывай.

– А то, что мне еще завхозу дяде Васе все сдавать - не считается? Да?..

Спор грозил затянуться. Никола взял мешок за углы и, поднатужась, вытряхнул бумажный ворох в общую кучу.

– Давай веревки.

Надо сказать, что если поиски и сбор макулатуры еще могут представлять собой какой-то интерес, то сортировка и перевязывание старой бумаги в кипы к любознательности не располагают. И вы можете себе представить, как удивился Виктор, когда, откинув к стенке очередной пакет, увидел Николу, неподвижно стоящим на четвереньках и внимательно читающим что-то среди принесенного мусора.

– Ты чего нашел?

– Тс-с-с!
– Никола страшно завертел глазами и, прижав грязный палец к губам, стал запихивать какой-то мусор под рубаху.
– Тихо!

Но предупреждение опоздало. Подскочил Шустов.

– Ты чего прячешь, Вервин?

– Ничего.

Валерка заколебался. Если Вервин что-то сунул за пазуху, значит, нашел стоящее. И это интересное он вытащил из классной макулатуры. Но что принадлежало классу, то, по твердому убеждению Валерки Шустова, принадлежало в первую очередь ему. Однако у Вервина не отнимешь, особенно когда рядом Молчанов. А рядом они были всегда. И вдруг краем уха он услышал в коридоре твердые шаги Ольги Ивановны.

– А ну, стой!

Валерка дернул школьную гимнастерку Вервина вверх, и, пока Витька прицеливался, в какое место поудобнее лягнуть председателя, из-за Николиной пазухи, как стая бабочек-капустниц, полетели в разные стороны (листки.

– Держи!..

Трое мальчишек одновременно бросились ловить разлетающуюся бумагу. Когда классный руководитель шестого "а" Ольга Ивановна открыла дверь, глазам ее представилась удивительная картина. Верхом на председателе совета отряда Шустове сидел Молчанов и что было силы дубасил Валерия кулаками. Председатель же норовил дотянуться до молчановской ноги, чтобы ее укусить. В то же время он свободной рукой подгребал к себе макулатуру и время от времени старательно запихивал пригоршни мусора за пазуху. Тут же в ворохе разбросанной бумаги ползал серьезный Вервин.