Поодаль, ближе к витринам, располагался труп женщины. Даже сквозь рваные огнестрельные раны и кровь было видно, что при жизни она была молода и хороша собой. Впрочем, в таких нарядах и при таком уходе за собой каждая мартышка будет хороша и привлекательна.

За прилавком находился четвертый труп — молоденькой продавщицы, судя по форменному халатику.

Начальник уголовного розыска отрапортовал, что большие люди из ГУВД только что уехали организовывать работу и что никаких свидетелей происшедшего нет.

— Что, вообще? Так не бывает, — возразил ему Горчаков.

Начальник розыска развел руки.

— Мы уже все тут прочесали. В момент нападения в зале были только охранник и продавщица. Да еще два покупателя зашли. На свою беду. — Он показал глазами на трупы. — Работники магазина услышали выстрелы, в зал выходить, естественно, побоялись, стали вызывать милицию. Приехала группа захвата, а тут уже трупы валяются.

— А на улице? — пристал Горчаков.

— А что на улице? Магазин за углом от оживленной трассы, здесь даже машины не паркуются. Никто ничего не видел. А если кто чего и видел, так давно разбежались.

— То есть мы даже не знаем, сколько народа магазин грабило? — вступила я.

— Получается, что так.

— И машин отъезжавших никто не видел?

— Мария Сергеевна, как сквозь землю. То ли на машине уехали, то ли в ближайшую подворотню пробежали. Ищем.

— Хоть бы собаку вызвали… — проворчала я.

— Ну, Мария Сергеевна, не учите нас жить. Собачка была, след не взяла, уехала. Справочку написала, что не представилось возможным.

Дальше начальник розыска обрадовал нас тем, что стреляли из автомата и что гильз криминалисты насчитали на два рожка. И все одной серии.

— Значит, стрелок один, — резюмировал Лешка. — А взяли-то много?

Начальник РУВД увлек нас с Горчаковым в служебные помещения магазина.

Там в комнате с табличкой «Директор» сидела привлекательная женщина средних лет, откинувшись на спинку стула и безвольно вытянув стройные ноги. На лбу у нее лежал мокрый носовой платок. Она беззвучно рыдала, по лицу текла тушь.

— Антонина Ивановна, — кашлянув, позвал начальник РУВД.

Она шевельнулась и открыла глаза.

— Вот следователи, — представил нас наш провожатый, — расскажите в двух словах…

Антонина Ивановна, собравшись с силами, довольно связно поведала нам о том, что магазин открылся в одиннадцать. К четверти двенадцатого подъехала пара покупателей, они договаривались, что к их приезду в магазине будет определенный товар.

— Какой? — тут же стал уточнять Лешка. — Когда договаривались, с кем, кто они такие?

— Скажу, все скажу, — прорыдала директриса, сняла со лба платок и громко высморкалась в него, потом продолжила:

— Они колье заказывали, «Ниагара», белое золото, бриллианты, грушевидный сапфир девять каратов… А где колье?! — вдруг резко вскочила она со стула.

Стоящая рядом с ней сотрудница бережно усадила ее обратно, бормоча что-то успокаивающее.

— Я посмотрю, — снова вскочила она.

— Антонина Ивановна, мы еще не начинали осмотр, пока туда лучше не ходить, — мягко сказала я. — А кто эти покупатели? Вы их знали раньше?

— Да, — она кивнула и, схватив лежавшую на столе сумочку, стала рыться в ней. — Сейчас, сейчас… Нет, не могу найти! — Она отбросила сумочку, откинулась на стул и снова зарыдала, но очень быстро справилась с собой. — У меня визитка была… Ну где же она… В общем, это… Его зовут… Ой, господи!

Все из головы вылетело… Ну, этот…

Пока она силилась вспомнить имя клиента, меня потянул за руку втиснувшийся в кабинет оперативник.

— Мария Сергеевна, — тихо сказал он, — можно вас на минутку?..

Я извинилась, вышла за ним в коридор, и он потащил меня в торговый зал, объясняя на ходу:

— Там мобильник звонит у трупа.

— Ну, возьмите и ответьте, — посоветовала я.

— Вы разрешаете?

Я кивнула, отметив, что для нового начальника РУВД скандалы с прокуратурой даром не проходят, не то, что для старого, которому все наши пожелания не топтать следы и не хватать вещдоки были как мертвому припарки. Еще и двух недель не прошло с тех пор, как участковый, вызванный на труп в парадной, нашел возле трупа нож, поднял его, аккуратно вытер от крови (как он потом объяснял — чтоб не стыдно было следователю показать) и положил в полиэтиленовый пакет, который потом аккуратно вручил прибывшему представителю прокуратуры, — Алексею Евгеньевичу Горчакову. Горчаков от такого усердия впал в тихое бешенство, был скандал. В который раз на пальцах объясняли участковым и пэпээсникам [2] , что вообще нельзя менять обстановку на месте происшествия, курить даже нельзя, плевать и открывать окна — меняется температура, потом время смерти не установить достоверно… Поминали зарубежные страны, например, Германию, где члены следственной группы ходят на место происшествия в специальных костюмах, чтобы не внести туда свои микрочастицы и запах… Ой, да много чего можно привести в пример; одно непонятно — ведь любой обыватель, начитавшийся книжек и насмотревшийся сериалов, и то будет более грамотно вести себя в такой ситуации. А сотрудник милиции, даже если предположить, что он полностью неграмотный и в ведомости на зарплату ставит не свою подпись, а отпечаток пальца, — глухим и слепым по определению быть не может; так что ж, не видит и не слышит, как надо вести себя на месте происшествия? Ведь в зубах навязло. Лет десять назад прокурор города вынужден был издать специальный приказ, которым запретил работникам милиции «бесцельно передвигаться по месту происшествия и трогать без надобности какие-либо предметы», так и было написано. Объяснение одно — пришло новое поколение, которое не знает приказа десятилетней давности.