— До свидания, Мария Сергеевна, — произнес за моей спиной мужской голос.

Обернувшись, я увидела майора ФСБ, наклонившего голову в знак прощания.

— До свидания. Но, по-моему, мы не знакомились.

— Ну, кто ж не знает Марию Швецову, — галантно произнес майор, и мне на секунду почудилось, что если бы на нем была шляпа с пером, он бы снял ее и с поклоном помахал ею, касаясь начищенного ботфорта. Но шляпы на нем не было, и, попрощавшись, он сел в машину.

А я, обсудив с журналистом возможные ракурсы съемки, вернулась в магазин.

— Лешка, не судьба нам сегодня начать работать. Уже третий час, а у нас конь не валялся.

— Сейчас, Марья, не беспокойся. Раз-раз, и поедешь ты в свою Англию.

— Да-а, что-то слабо верится…

— Господа, трупы стынут, — заявил незаметно подкравшийся к нам эксперт Панов. — По коням.

— Да, пока вы лясы точили, мы уже трупные явления зафиксировали, — потряс бумажками Лева Задов.

Делать было нечего; началась следственно-экспертная рутина, посыпались медицинские термины, обозначающие жуткие подробности последних минут жизни четырех человек, прошитых автоматными очередями в наше мирное время в центре большого города.

Горчаков ушел на задворки магазина, Панов возился за прилавком с убитой продавщицей, а мы с Задовым занимались остальными трупами, успевая обмениваться последними новостями в моменты передышек, пока Лева переворачивал трупы или я готовила новые листы для протокола, скалывая их скрепками вместе с копиркой.

Сплетник Задов, между прочим, сообщил мне, что в минувшее воскресенье Горчаков притащил на дежурство по городу нашу секретаршу, обнимался с ней за шкафом и на этой почве отлынивал от выездов.

«Так, — подумала я, — значит, этот роман случился не два дня назад, а гораздо раньше, теряю квалификацию, раз этого не поняла».

— Ну и что, Машка, ты об этом думаешь? — спросил эксперт Задов, засовывая палец в рану на трупе Асатуряна. — Раневой канал глубокий, ранение слепое, пулька там сидит. Так я спрашиваю, что ты об этом думаешь? Горчаков ведь был таким примерным семьянином.

— Зато Зоя давно по нему сохла.

— Мало ли… Это не повод. А как же жена?

— Лева, а что жена? Он же не дурак, жену в известность ставить.

Надеюсь, что конспирацию он соблюдает. И Зоя не дура, не будет предъявлять ему ультиматумов — мол, разведись, тогда будем целоваться.

— Я тебя не понимаю. — Задов выпрямился и стряхнул кровь с резиновых перчаток.

— А что тут непонятного?

— Ты что, их оправдываешь? — Задов на всякий случай оглянулся, чтобы его слова не достигли ушей Горчакова.

— Ну и обвинять не собираюсь. Кто мы такие, чтобы их осуждать или оправдывать?

— Ну да, я забыл, что у тебя большой опыт по части адюльтеров, — язвительно сказал Задов, и я поморщилась.

— Это ты напрасно. Но я с возрастом стала проще ко всему относиться и меньше интересоваться чужой личной жизнью. И потом, они взрослые люди, без нас разберутся.

Задов обиженно уткнулся носом в труп, и мы продолжили осмотр, уже не отвлекаясь.

В карманах одежды мужского трупа действительно нашлись документы на имя Асатуряна Теодора Сергеевича — заграничный паспорт, водительские права, удостоверение помощника депутата Законодательного Собрания. У его спутницы в сумочке никаких документов не было, но к вечеру оперативники установили ее имя и адрес. Ни нашему РУВД, ни РУБОПу это имя ничего не говорило, но Лешка отправил оперов в адрес для осмотра, а если двери открывать не будут, то для обыска. Начальник РУВД, который добросовестно отбыл на месте происшествия вахту до самого конца, посомневался — не надо ли санкции прокурора. Но Горчаков сунул ему под нос Уголовно-процессуальный кодекс, раскрытый на статье сто шестьдесят восьмой, и огласил ему третью часть указанной статьи:

— В случаях, не терпящих отлагательства, обыск может быть произведен без санкции прокурора, но с последующим сообщением прокурору в суточный срок о произведенном обыске…

Это начальника РУВД не особенно убедило, и он пробормотал что-то насчет того, что кодекс кодексом, а еще хорошо бы указание прокурора… Но бумагу взял и отправил кого-то из личного состава по адресу погибшей.

На всякий случай с обысками поехали к охраннику и продавщице, с инструкциями от Горчакова — максимально деликатно сообщить родным о трагическом событии и просто посмотреть квартиры, а постановления об обыске предъявлять в крайних случаях, если пускать не будут. Все-таки надо было отрабатывать версию о том, что кто-то из этих двоих — соучастник.