Слово «агент» Кораблев произносил с ударением на первой букве, словно иронизируя над этим тяжким наследством, доставшимся современному сыску от Бенкендорфа и всех его исторических предшественников. Я помню, с каким остервенением это гадкое наследие пытались искоренить все перестроечные милицейские начальники; может, они в чем-нибудь и преуспели бы, предложи они уголовному розыску что-нибудь взамен агентуры, но пока ничего равноценного не придумали.

— Вы слушаете, чего говорю? Был такой золотой агент, ну кому угодно в душу влезет. И вот один раз поймал я мужика по убийству, а прокуратура на него санкцию давать не хочет; следователь ноет — пока орудие убийства не найдете, арестовывать не буду. Я мужика в «обезьянник» засунул и думаю, чего делать?

Послал за агентом. Тот приходит и с порога говорит: «От меня отстаньте, вы меня с бабы сняли. Хочу к ней, а в камеру не хочу». Ну, я ему говорю — мол, иди посиди часок, как только узнаешь у человечка, куда он топор окровавленный дел, так и вали к своей бабе. Пошел мой агент, солнцем палимый. И что вы думаете?

Заходит он в «обезьянник» и с порога говорит: «Значит, так, ублюдок, я стукач, дома меня баба ждет. Опера домой не отпустят, пока тебя не расколю, так что давай, войди в положение, говори, куда топор дел, и разойдемся».

— Вошел в положение? — Я засмеялась.

— А вы как думали. Сразу сказал… Ну ладно, хватит меня посторонними разговорами отвлекать. Давайте ближе к делу. Вы вот знаете, что у Асатуряна дачка была?

— Нет, Леня, от тебя впервые слышу. Хорошая дачка?

— Так себе. Домишко трехэтажный, огород соток двадцать. Все на отшибе.

— Ленечка, какой ты молодец! Установил дачу асатуряновскую.

— И не только установил, я и смотался туда, не пожалел своих стариковских ноженек…

— Особенно если учесть, что ты пешком даже в булочную не ходишь, все на машине. И что ж ты там высмотрел? Ведь не просто так смотался?

— Да уж не просто так.

Ленька изобразил значительное лицо и вытащил из кармана несколько гильз, которые картинным жестом бросил на мой стол. Я склонилась над гильзами и, не веря свои глазам, вцепилась в Ленькину руку.

— Да-да, — самодовольно подтвердил Ко-раблев. — Узнаете? В магазине та же серия была.

Да, гильзы были той же серии, что мы с Горчаковым собрали в ювелирном магазине. Я готова была кинуться Леньке на шею, и он это почувствовал.

— Ладно-ладно, — сказал он, выставив вперед ладонь. — Я знаю, что я великий опер.

— Слушай, великий опер, я надеюсь, ты не все гильзы там пособирал? На нашу долю для официального изъятия что-нибудь оставил?

— Видите ли, Мария Сергеевна, вы привыкли работать с коновалами, а я — специалист высочайшей квалификации и неграмотней иных следователей, не будем называть фамилии…

— Что, стреляли там, на даче? — спросила я, не в силах отвести глаз от Ленькиной добычи.

— Стреляли, стрелять начали в феврале, гильз там — хоть бульдозером греби.

— А что соседи говорят?

— Говорят, что стрельба начиналась после того, как приезжала «девятка» такого интересного цвета — называется «балтика». Только не надо меня заставлять эту «девятку» искать, мне и без этого есть, чем заняться.

— Как это, Леня? Стрелка же надо устанавливать…

— А у вас ФСБ на побегушках, вот они пусть и устанавливают. Для сведения им скажите, что сплетники на этого стрелка вешают убийство депутата Селунина, а также руководителя Северо-Западной финансово-промышленной группы Бардина. Это только в этом году. Что за ним раньше имелось — история умалчивает.

— Леня, а кто он такой?

— Если бы я это знал, он бы уже сидел перед вами и давал показания.

Нет, мои люди знают только, что Асатурян его пригрел не так давно и давал напрокат заинтересованным гражданам. Один раз его видел мой человек, но имени его не знает.

— А внешность?! — Меня уже затрясло от нетерпения.

— Да, внешность он определил недвусмысленно: говорит, такого в лесу встретишь — грибы-ягоды отдашь.

— А лет сколько?

— Молодой пацан еще. Лет двадцать.

— Леня, а где его искать? Ну, не молчи, рассказывай!

— Знаете, Мария Сергеевна, что меня в вас бесит? Так это ваша суета. Не надо суетиться, и клиент сам придет. Ну правда, не знаю я, где его искать. У него примета хорошая — лицо изуродовано, такое впечатление, что выстрелом или взрывом. Это я со слов своего человека, который его мельком видел.

Я напрягла память; нет, Горчаков ничего не говорил мне про такую особую примету одного из похитителей.

Значит, это не он отвлекал гаишника, пока с набережной уводили «ауди», подумала я. Гаишник говорил про мужчину лет сорока и наверняка бы вспомнил про обожженное лицо. Не говоря уже о том, что человека с такой приметой и не послали бы вступать в контакт с возможным свидетелем.