Не помню, как мы оказались за калиткой. Помню, как я в отчаянии крикнул:

– Вы посмотрите папку. А мы подождем.

ЭТО НА-ДО ПО-ЧИ-НИТЬ!

Мы, конечно, догадывались, что, прилетев на пароход, Илья Ильич первым делом забрал папку из рундука. И понятно, что он в нее не заглядывал. И успокоился - никаких следов своей зловредной деятельности он за собой не оставил. Но наши слова должны были заронить в его душу «зерна сомнения».

И эти «зерна» мгновенно дали свои всходы.

Муромец вылетел за калитку с папкой в руках, растерянный и испуганный.

– Где они?
– заорал он, потрясая папкой, из которой сыпались оставшиеся в ней бумаги. Все, кроме самых главных.
– Убью!

– Вы на нас не орите, - сказал я, когда мы отскочили от него на безопасное расстояние.
– Мы к вам с добром пришли.

Тут до него что-то стало доходить. Ведь пришли к нему люди не в форме. И даже не «в штатском». А пацаны с парохода. Которые что-то знают. Очень для него важное. Жизненно важное даже.

– Идемте в дом.
– Он огляделся по сторонам, собрал бумаги.

– А собаки?
– с опаской спросили мы.

– Нет у меня никаких собак. Один Юрик.

«Этот Юрик целой своры стоит», - подумал я. И сказал:

– Поговорим на крыльце.

Во всяком случае, оттуда удрать будет легче, чем из дома.

– Ладно, пошли.

Муромец запер за нами калитку.

– Что имеете сказать?

– Мы знаем, где бумаги из вашей папки.

– Где?
– последовал быстрый, резкий вопрос.

– У нас.

Муромец тут же схватил меня за руки.

– Давай сюда!

– Не хватайте меня, а то ничего не получите. Они на пароходе. Спрятаны.

– Рассказывай.
– Он тяжело и неровно дышал. Впрочем, его можно было понять. Только что считал себя в полной безопасности, и вдруг над ним навис меч правосудия.

Тут я, как было задумано, наплел с три короба вранья.

– …И вот эта Ангелина Петровна, капитан милиции, нашла эти бумаги во время обыска в каюте капитана. И так обрадовалась, что это даже нам стало известно.
– И я смущенно признался: - Мы подглядывали. Она отобрала из папки некоторые листки и запечатала их в конверт. А папку положила обратно в рундук.

Похоже, эти подробности, особенно про рундук, Муромца убедили.

– А дальше?
– с нетерпением спросил он.

– А дальше… - Я сделал вид, что не очень ему доверяю и ответил уклончиво: - А дальше она спрятала этот конверт.

– И мы знаем, где, - добавил Алешка.
– И можем его вытащить.

Тут Муромца снова охватило подозрение.

– Вы такие добрые, да?

Эти слова нас смутили. Мы забегали глазами по сторонам: по кронам деревьев в саду, по улице за забором, по стоявшей в глубине двора голубой «Ниве».

– Ага!
– догадался Муромец.
– Шантаж? Вымогательство? Юрик! Ко мне!

Юрик, как пес из конуры, выскочил из дома.

– Ну и что?
– с редким хладнокровием сказал Алешка.
– Вы думаете, мы не знаем, что в этих бумагах? Не думайте. Мы не только подглядывали, мы и подслушивали.

– Хороши!
– с нескрываемым презрением прошипел Муромец.

«А сам-то», - подумал я.

– Сколько вы хотите?

Теперь главная роль - Алешкина. Он мечтательно прищурил глаза, пожевал губами, будто подсчитывал предстоящие расходы на заманчивые покупки, и выдал:

– Сто баксов!

Муромец изумленно отступил назад, не сдержав своего потрясения. В глазах его явно читалось: таких дураков я еще не видал, за бумаги, которые стоят многих лет моей жизни, они требуют… всего лишь сто долларов!

Но он был прожженный делец. И едва справившись с охватившим его остолбенением, попробовал торговаться:

– Это несерьезно.

Мы молча повернулись и пошли по скрипучей дорожке к калитке.

– Стойте, я согласен!
– завопил он нам вслед.

И мы вернулись.

– Несите бумаги сюда, и я с вами расплачусь.

– Не выйдет, - я покачал головой. И объяснил: - Во-первых, мы вам не очень доверяем. Бумаги заберете, денег не дадите, а ваш Юрик нас через забор кинет…

Юрик глупо усмехнулся.

– …А во-вторых, родители нас с парохода не отпустят. Мы ведь уже один раз от него отстали.

– Ваши условия?
– Муромец уже едва сдерживал нетерпение.

– Пойдемте с нами. На пароходе есть пустая каюта. Вы нас там подождете. Мы принесем документы. Вы отдадите нам деньги. А если вы нас обманете, мы поднимем страшный шум. И Ангелина Петровна вас арестует. Согласны?