Шрифт:
Мы весело и задумчиво шли домой. Сыпался легкий снежок, сияла над универсамом желтая городская луна.
Я держал маму под руку, потому что было очень скользко и везде поблескивали отлично раскатанные ледянки. А папа с Алешкой бежали впереди и не пропускали ни одной из них. И я услышал, как папа спросил:
– Надеюсь, Алексей, это все, до конца года не будет больше сюрпризов?
– Все, - сказал Алешка.
– Почти.
Папа от неожиданности поскользнулся и шлепнулся на спину. И строго спросил, лежа с задранными ногами:
– Что еще?
– Освободи Пенькова.
– Как то есть?
– безмерно удивился папа, пытаясь встать.
– Во-первых, мы его еще не посадили. Он где-то скрывается в надежном месте. А во-вторых, как только его найдут, его все равно посадят. Очень надолго. Ведь он - главный организатор этого преступления. Так что ему сидеть и сидеть.
– Чтобы его посадить, - важно сказал Алешка, - его надо сначала освободить. Он и так сидит. Уж не один день.
– Где?
– Папа наконец встал и даже огляделся - не сидит ли Пеньков где-нибудь рядом… под пеньком?
– Где он сидит?
– В очень надежном месте. В сейфе.
Я не буду говорить о том, что папа опять упал. Опять шлепнулся на спину. И в этом положении, глядя на желтую луну над универсамом, жалобно спросил:
– А… А как ты догадался?
– С помощью дедукции.
Коротко и ясно.
Логично…
Глава XXI"Очень приятно. Холмс"
Да-а, как мои родители до сих пор не поседели? И как я не стал заикаться? У этого мальчугана что ни шаг, то сюрприз.
…Пеньков как старший продавец имел доступ ко всем ключам от витрин и сейфов. Но, конечно, не мог ими воспользоваться, потому что тогда подозрение сразу же пало бы на него. Идея Лисовского ему понравилась. Тем более что ему не нужно было долбить потолок в вонючем подвале, а только отпирать витрины и сейфы и передавать драгоценности Кислому.
Не знал он только одного: никто с ним делиться добычей не собирался. Несмотря на его решающий вклад в эту криминальную комбинацию.
Когда все сокровища оказались в чемоданах, Кислый сказал ему:
– Вроде все. Отпирай вот этот, - и он показал на старинный сейф в торговом зале, - чистим его и сматываемся.
– Там нет ничего, - ответил Пеньков.
– Одни крысиные объедки.
– Хитришь, парень, - Кислый зло прищурил глаза, - для себя приберег? Открывай, гад!
– Да на! Смотри!
– Пеньков распахнул тяжелую дверцу.
– Пусто!
– А это что?
– подозрительно спросил Кислый, указывая внутрь сейфа, на его дырявый пол.
– Заначил?
– Где?
– возмутился Пеньков и нагнулся, вглядываясь в темную пустоту сейфа.
Тут он получил здоровенный пинок, влетел внутрь, и… за ним захлопнулась тяжеленная двойная стальная дверь.
Кислый вернулся к дырке, но тут-то все и началось.
Магазин блокировала милиция, Лисовского с Кислым - "собака Баскервилей". А Пеньков оказался в "крысоловке".
Дырки в днище сейфа пропускали достаточно воздуха, так что он сидел там на корточках и думал о превратностях судьбы. Надеясь, что кто-нибудь из сотрудников случайно или для замены приманки откроет сейф. Поднимать шум он сначала не хотел, боялся посторонних, а потом уже не смог. Да и шуметь ему было нечем. А кулаками в такие стенки стучать без толку - никто не услышит. В лучшем случае подумают, что это расшумелись голодные мыши, добравшиеся до приманки…
Когда работники милиции в присутствии директора магазина вскрыли сейф, Пеньков вывалился из него на пол и прошептал:
– Спасибо.
Раньше, как вы помните, он был толстый и краснощекий, а теперь, вернувшись на белый свет, был худым и бледным.
Когда папа рассказал нам об окончательном и благополучном завершении этой криминальной истории, Алешка попросил:
– Пап, ты про Коржика не забудь. Присвой ему звание.
– Присвоим, - твердо обещал папа.
– Не забудем. И не забудем кое-что еще.
Что он имел в виду, мы поняли позже. Перед Новым годом…
Опять пошло время своим неспешным чередом. Время шло, но, в общем-то, ничего особенно не менялось. Кроме самого необходимого и закономерного. Ну, немножко старше стали наши родители. Ну, мы сами немного повзрослели. Ну, Зайцевы немного отремонтировали свою лубяную избушку номер два и наглухо залили бетоном подкоп в «муникации». Ну, и Норд остался немного полосатым - на нем все-таки сохранились следы от фонарика, которым Ленка «заряжала» его свечение в пореченском коллекторе. Но Норда это, похоже, не беспокоило. Кажется, ему это даже нравилось. Он нередко останавливался возле зеркальных витрин и задумчиво себя разглядывал. Наверное, думал, что он теперь похож на тигра средних размеров.