И прежде, чем окончательно утонуть в этом море ярости, он еще успел подумать, что если бы процессор мог чувствовать, он чувствовал бы себя именно так - за миг до того, как лопнуть от перегрева...

А потом - через миг и вечность - что-то изменилось.

За Алисой, с пластиковой ручки над дверцей с ее стороны, свисала на веревочке мягкая игрушка. Между ними с Алисой - и далеким Штукадюймовочкой раскачивался, как маятник, крошечный буйволенок. Сшитый из разноцветных шерстяных лоскутков, с маленькими черными глазками-бусинками, с крошечными мягкими рожками; смешной, неказистый и совсем не страшный - но с ужасно упрямым выражением на морде.

И наваждение отступило.

Нет, так нельзя. Это не игра. Это реальный мир, и здесь нельзя ошибиться. Потому что в этой чертовой демо-версии нет сейвов... И тогда Леха стиснул зубы и тихо выдохнул:

– Перестань, Лис. Перестань.

Он по-прежнему не видел выхода. Но одно знал твердо: он должен найти его. Теперь он отвечает не только за себя. И у него нет права на ошибку.

Он должен найти выход.

И он найдет.