Боря вошел, притворил дверь, покрутил головой и, убедившись, что здесь ничего не изменилось, произнес:

– Ты бы хоть в комнате убрал.

– А что изменится?
– глухо донеслось из окопа.

– Пожалуй, ничего, - согласился Боря и сел на стул.

Виктор настороженно следил за Борисом, натянув одеяло на самый нос. Больному прописан постельный режим, а друзья навещают круглосуточно.

– Ты что, пил?
– спросил гость, заметив чайник.

– Угу.

– Тогда понятно, - успокоился Боря.
– Здесь?

– Не-а.

– Смотри, - назидательно произнес Борис.
– Пьянство - это добровольное безумие.

Но Виктор уже самозабвенно сосал воду из чайника.

– Уж лучше добровольно, - буркал он между глотками.
– По крайней мере... буль, буль... будет шанс... буль, буль... вернуться... буль... самостоятельно... буль, буль, буль...

Боря согласно кивнул, думая о чем-то своем.

– И вообще, - повеселел Виктор.
– Человек не хозяин своему разуму.

Брови Бориса удивленно изогнулись, и он пробормотал:

– Хм. Бывают же люди, которым полезно пить.

Виктор благосклонно улыбнулся.

– Нарды принес?

– Да ну их!
– отмахнулся гость.
– Надоело.

– Отчего же? Сейчас бы в самый раз партийку залудить.

Боря усмехнулся.

– Уж ты вчера, наверное, налудился.

– То было вчера!
– погрозил Виктор пальцем.
– А если ты имеешь нам что-то предложить сегодня, переходи к делу.

– У меня сейчас другие дела, - таинственно произнес Борис и уставился в окно.

– Это какие же?

Боря с сомнением повздыхал, но потом решился.

– Ладно, тебе скажу. Я собираюсь эмигрировать в Америку.

– Куда?!
– Виктор по пояс высунулся из-под одеяла.

– В Америку, - с достоинством повторил Борис.

– Зачем?
– опешил Виктор, но потом сообразил.
– А... Ну да, конечно. И когда же?

– Не знаю, - пожал плечами Боря.
– Сначала надо английский выучить.

В комнате снова произошло какое-то искажение. Почудилось, будто за окном общежития зашумела одна из нью-йоркских авеню, завыли полицейские сирены, захлопали двери супермаркетов. Невиданные горизонты открылись перед мысленным взором Виктора, и он подумал, не махнуть ли ему тоже. В Америку.

Впрочем, он быстро опомнился. Возможно, Борю там и ждали, а Виктору там делать было нечего. Не пройдет номер. Да и что он знал об Америке? Небоскребы... кадиллаки... кока-кола... негры и полиция. В общем, сведения, которыми располагал Виктор, не позволяли ему сделать окончательный выбор. Но все же ветер перемен, не имеющий четкой географической направленности, ворвался в уставшую душу и принялся там завывать и свистеть, маня хозяина в дальнюю дорогу. С похмелья такие ветродуи особенно волнительны.

Виктор взглянул на Бориса. Тот сидел, выставив подбородок, и с мечтательной отрешенностью смотрел в окно. В его глазах отражалась Америка. Небоскребы... кадиллаки... кока-кола...

– Да, - вздохнул Виктор.
– Везет же людям.

Эмигрант посмотрел непонимающе.

– Ты это о ком?

– Да так, - пробормотал Виктор.
– Не о нас с тобой. А вообще. Подай-ка мне сигареты.

Борис поднялся и протянул сигареты, спички и консервную банку. Зловещим душком повеяло от этих предметов, и он в момент вытеснил из комнаты удушливый смог американских городов-гигантов. Вспомнив ночной визит, Виктор с сомнением покосился на измятую пачку и пожалел, что Боря не курит.

Но жизнь шутка коварная. Преподнося сюрпризы один другого хлеще, она, в конце концов, может так запутать человека, что он, прекрасно сознавая опасные последствия своих шагов, будет с упорством идиота двигаться в прежнем направлении. Впрочем, быть может, у него и нет иного выбора, даже несмотря на обилие манящих возможностей.

Виктор закурил, сделал затяжку и прислушался к себе. Все по-прежнему, никаких новых ощущений.

– Слышь, Борь, - сказал он.
– Пришлешь мне оттуда пачку "Мальборо"?

– Хорошо, - ответил Боря.
– Пришлю.

На том и порешили. С Америкой можно было и закончить, но Виктор никак не мог отрешиться от призрачных видений дикорастущих пальм, ярких пивных банок и шикарных оффисов из стекла и бетона. И не потому, что они его притягивали, как заграничные тряпки десятиклассницу, а просто чертова память опять зашкворчала, готовясь плеснуть чем-то горячим.

"Что там такое?
– недоумевал Виктор.
– Может, Ночные Братья плели чего про Америку? Нет, вроде. У них там своя заграница, почище Бориной..."