— Я сам не знаю, чего хочу, когда вижу ваше лицо. Может, вам стоит подумать о Фи. Она наняла вас для выполнения конкретной работы. Вы ведь профессионал, не так ли? Она же хочет, чтобы вы остались. — Брод иронически усмехнулся. — Вы обворожили даже Элли.

Ребекка быстро отступила на несколько шагов.

— Вы меня просто поражаете. Странно, что Элли ваша сестра.

— Боже мой, так вы не заметили, насколько мы похожи?

— Элли — прекрасный человек. — Ребекка проигнорировала его издевательский тон. — Про вас этого не скажешь. На вашем месте мне было бы стыдно.

— Скажите мне, чего я должен стыдиться, и я постараюсь исправиться. — Неожиданно он добавил голосом, тронувшим ее до глубины души:

— Я хочу, чтобы вы остались, Ребекка.

Сердце рванулось из ее груди.

— Хотите понаблюдать за мной? — спросила она предательски дрогнувшим голосом.

— С расстояния в несколько дюймов. — Он придвинулся ближе, ступая бесшумно, словно пантера.

— Мне не нужны неприятности, Брод.

— Но это, похоже, не имеет значения, если они случаются после вас. Чего вы боитесь, Ребекка?

— Этот же вопрос я могу задать вам.

Брод протянул руку и провел пальцем по ее щеке. Она вздрогнула.

— У меня нет ответа. Но мне необходимо побольше узнать о вас. Вы обо мне уже знаете немало. Думаю, теперь ваша очередь рассказывать. Вы никогда не говорите о семье. О друзьях, о любовниках.

— Не считаю нужным это делать. — Ребекка испытывала странное наслаждение от его близости.

Такое сильное, что не могла шевельнуться.

— Фи сказала, что вам не к кому ехать. Что это значит?

Она должна попробовать отстраниться. Вот сейчас. Но ее тело только повернулось к нему, словно цветок к солнцу.

— Мама умерла, когда мне было четырнадцать лет, — тихо заговорила она, даже теперь ощущая боль разлуки. — Она выжила после автомобильной катастрофы, но осложнения от полученных тогда травм убили ее несколько лет спустя. Отец женился во второй раз. Я вижусь с ним и его новой семьей, когда могу, но он живет в Гонконге. Он был пилотом на авиалиниях. Одним из лучших. Сейчас он на пенсии. — Она коснулась кончиком языка вдруг пересохших губ.

— Не делайте этого, — медленно проговорил Брод низким вибрирующим голосом.

— Брод, я не могу оставаться здесь, в этом доме.

Таком красивом и печальном.

— Как вы думаете, почему? Ну же, скажите мне. Он быстро нагнулся, взял ее за руки, привлек к себе и, наклонившись, поцеловал в губы — чуточку грубо, но сладко и страстно.

Он начинал так много значить для нее, что Ребекке стало страшно.

Не останавливайся. Только не останавливайся.

Ощущение было непередаваемым. Сердце у нее в груди, казалось, пылало.

Но он остановился. Поднял голову. Вид у него был завороженный.

— Что бы ни стояло между нами, я не хочу причинить вам боль, — пробормотал он, сам не понимая, верит ли собственным словам.

— Мне ни на минуту не приходило в голову, что ваш отец… — Она остановилась, не в силах продолжать.

— Влюбится в вас? Захочет на вас жениться? Он немного отстранился, чтобы видеть ее лицо.

— Нет, не то. — Ребекка отвернулась, так что ему была видна только линия ее щеки.

Какое-то неуловимое выражение промелькнуло в его ярких глазах.

— Вижу, этот разговор никуда нас не приведет. Брод спокойно убрал руки и смотрел, как она отводит от лица длинную прядь волос. — Не ставьте нас в неловкое положение, Ребекка, не просите никого подбросить вас куда-то. Не обижайте Фи. А когда будете готовы рассказать мне, что скрывается за вашим фарфоровым обликом, знайте, я здесь, рядом.

Как я могу рассказать ему? — думала Ребекка, не сводя глаз с его высокой фигуры, пока он не дошел до центральной лестницы и, не оглянувшись, не спустился вниз. Вернулся к своей семье.

И у меня была семья, удрученно думала она, пока шла к себе и закрывала дверь комнаты. Очень счастливая семья. Но однажды ее мать, ехавшая в машине подруги, получила тяжелую травму, когда в них врезался на полной скорости грузовик. Подруга матери погибла, мать провела остаток жизни в инвалидной коляске, окруженная преданной заботой мужа и дочери. Через несколько лет после преждевременной смерти матери отец снова женился на красивой женщине-полукровке, которую встретил в Гонконге. Отец тогда курсировал между Гонконгом и Сиднеем, а Ребекка училась в школе-интернате. Вивиенн, ее мачеха, каждый год ко дню рождения присылала ей какой-нибудь чудесный подарок. Отдыхали они все вместе в каких-нибудь экзотических местах: Бангкок, Пхукет, Бали, дважды Марракеш. Но потом у Вивиенн родился первый ребенок, очаровательный мальчуган, которого назвали Жан-Филлип. Два года спустя родилась маленькая Кристина.