– Я не совсем понимаю, в чем они виноваты, - заметил Джири.

– В чем?
– Лицо старика перекосилось от ярости.
– Да в том, что белый человек им в отцы годится, а должен ползти, как суслик, под землю, да еще вода на голову льет. Они кокаином балуются, сам видел, как они его нюхают. Ни один христианин не употребляет наркотики. Так ведь? Отвечай!
– Он привстал, навалившись на стол, и впился в Джири скошенными от злобы глазами.
– Растолкуй мне, отчего это и почему, мистер, если можешь. Я видел, как они его нюхали своими черными носами. Скоты.

– Выпей еще.
– Джири понимал, что лучше дать старику поскорее опорожнить фляжку, чем терпеть его болтовню: пока виски не кончится, от него не избавишься.

Он вылил ему из фляжки почти все, старик из Коннемары совсем опьянел и стал агрессивным. Проглотив виски, он сел, тяжело дыша, полные обиды глаза уставились на Джири.

– Я в отцы им гожусь, а когда я вылез из норы и разогнулся, десятник заявил, что меня уволили. Спрашиваю - почему это, а он отвечает, что я, мол, устроил себе перекур во внеурочное время. А эти черные нечестивцы прятались за сараем и нюхали кокаин. Небось подкупили его. Вот ему и в голову не пришло сказать, что он увольняет их.

– Послушай, - начал успокаивать его Джири, - у тебя сегодня был тяжелый день, тебя здорово обидели. Почему бы тебе не пойти домой и не лечь спать? А завтра...

– Спать!
– вскричал гражданин Коннемары.
– Издеваешься, Что ли? Я тебе в отцы гожусь. Ты же отлично знаешь, мне некуда идти, у меня нет дома. Дьяволу спать в той дыре, где сплю я. Смеешься надо мной, английская морда!
– Он громко зарыдал.

– Да нет же, не смеюсь.
– Джири совсем растерялся. Краем глаза он видел, как рослый парень поднялся со стула и направился к ним.
– Я ведь не знал, что ты бездомный, - увещевал он рыдающего старика.
– Откуда мне знать?

– Перестань издеваться над ним, - негромко и зловеще произнес парень, наклонясь к уху Джири. Он говорил с тем же акцентом, что и старик.

– Правда твоя, Падди, - хлюпал старик.
– Сперва черные измывались, а теперь он. Жуткий день, это уж как пить дать, - хныкал он над своей чашкой.

– Ну-ка, поди сюда, мистер. Поглядим, кто тут зубоскалит, - сказал молодой ирландец. Джири взглянул на него - на вздувшейся от гнева шее отчетливо проступали толстые узлы вен.

– Я не...
– заикнулся было он.

– Можешь выйти, можешь остаться, и здесь свое получишь, мне без разницы, - выдохнул парень. Он быстро огляделся, прикидывая степень опасности, которой ему грозила стычка. Опасность невелика: в зале было всего двое, да еще в углу спала старуха, положив голову на столик. Те двое, в длинных плащах, едва различимые в полутьме зала, поставили свои чашки и исчезли. Джири смотрел им вслед, судорожно пытаясь найти выход из создавшегося положения, но ничего не мог придумать.

Все произошло мгновенно. Молодой ирландец сказал спокойно, словно в беседе: "Ты мерзкий английский ублюдок" - и кулаком ударил Джири в лицо; хлынула кровь, покрывая темными пятнами рубашку и пиджак.

Джири соскользнул со стула, закрыв лицо руками. Он лежал на полу, а ирландец бил его сапогом - один удар, второй, третий. После каждого глухого удара Джири издавал громкий, звериный крик. Парень повернулся и неторопливо направился к дверям, вышел из кафе и растворился в полумраке вокзала. Старик поднялся, испуганно бросил растерянный взгляд на неподвижное тело Джири и заковылял за парнем.

– Падди! Падди!
– жалобно гнусавил он.
– Подожди меня!

Голос его вскоре замер.

Старуха в углу проснулась, оторвала голову от скрещенных на столе рук и увидела Джири. Он опирался на здоровый локоть, другая рука безжизненно повисла, как крыло искалеченного насекомого.

– Боже мой!
– завопила старуха.
– Убили, убили!

Голоса в соседнем зале стихли.

– Убили!
– снова закричала она.
– Пустите меня! Я ничего не видала! Я не знаю, как это случилось! Я спала!

В дверях показались люди. При виде Джири, истекающего на полу кровью, они на миг замерли, потом подбежали и подняли его. Вызвали врача. Привели с улицы полицейского. Джири осторожно уложили поудобнее. Он что-то невнятно бормотал, из носа все еще текла кровь. Дыхание было неглубоким. Ему, да и всем остальным, казалось, что прошла вечность, пока наконец не приехала "скорая помощь".

Больница находилась рядом. Дежурный врач-травматолог тотчас же сделал все необходимое. Смыли с лица кровь, остановили кровотечение, на ребра наложили пластырь; Джири пришел в себя и даже умудрился выпить чашку чаю. Нос каким-то чудом уцелел. Молоденькая медсестра, пряча робость и неопытность под накрахмаленными манжетами, передником и шапочкой ослепительной белизны, заполнила историю болезни.

– Вас сегодня не отпустят, - сказала она.
– Если хотите, позвоните домой и предупредите.