"Байндуид, дайте мне побыть с моим сыном. Блейкни, дайте мне побыть с..." _Блейкни!_ Дэвид даже вскрикнул от радости. Проглотив оставшуюся картошку и выбросив пустой кулек, он ускорил шаг.

Найти вокзал, добраться до дома... это тотчас стало совсем просто спросить у первого же встречного. Так он и сделал. Ему объяснили, совсем все несложно.

– Что-то ты припозднился, сынок, один ведь.

Он снисходительно улыбнулся:

– Я сейчас прямо домой.

Осторожность, спокойствие. Ничего им не говорить. Главное теперь добраться до дому, проскользнуть наверх и притвориться, что все это время читал в своей комнате. Он мысленно представил себе эту сцену и "прорепетировал" ее. Но Анджела тебя искала. Подымалась к тебе в комнату. Анджела, верно, ослепла. Смотрела на меня и не увидела. Лжешь. Ну и пусть. Он имеет право повидаться со своим отцом, и, если нужно будет солгать, чтобы отстоять это право, он солжет.

Вокзал. Такси. Он подошел к машине и сердце его ушло в пятки. Это было то самое такси, на котором уехал Блейкни! Он узнал ленту шашечек на дверцах, узнал мягкую фетровую шляпу водителя, его настороженный взгляд. Слишком поздно.

– А, это ты, дружище. Пассажир, которого я давеча отвез, велел разыскать тебя. Ты, мол, потерялся, что ли.

– Нет, я не потерялся, - ответил Дэвид.
– Я возвращаюсь домой. Не отвезете?
– И он назвал свой адрес.

– Тот человек сказал, что твоя мать расплатится за проезд.

– Я сам расплачусь. У меня есть деньги.

Довольный таким исходом дела, водитель согласно кивнул головой, и они покатили. Мозг Дэвида сверлила мысль: как выудить у таксиста адрес Блейкни?

– Это господин Блейкни интересовался мной, верно?

– Разве?
– отвечал водитель, затягиваясь сигаретой.

– Он мой дядя. Только я забыл, где он живет.

– Если он твой дядя, - равнодушно бросил водитель, - спроси у мамы, она тебе скажет.

– Не уверен, что она знает, - робко настаивал Дэвид.

– Ну уж это ваши заботы, - отрезал водитель, тормозя у дома Дэвида. Приехали. Девять шиллингов.

На самом деле водителю причиталось шесть, но он не ошибся, заключив, что Дэвид никогда не ездил на такси один и понятия не имеет, какие платят чаевые. Деньги есть деньги, тут каждый сам о себе заботится. Он дал Дэвиду с десяти шиллингов два шестипенсовика сдачи и уехал.

Дэвид остановился у изгороди. Окна в комнатах были освещены, как обычно. Наверно, еще не очень поздно. Путешествие, конечно, отняло у него время - интересно, час или больше? Сейчас вряд ли намного больше восьми. Он пробрался к черному ходу. Надо проскользнуть через кухню. В такую пору там не готовят.

Он ошибся: мама встретила его клубами перегретого воздуха и возгласом удивления.

Дэвид стоял не шелохнувшись. Первое, что его поразило: мама была какая-то другая. Лицо тоньше и моложе, разрумянившееся, но вовсе не такое, каким оно становится от жара газовой плиты. Даже голос, когда она произносила его имя - радостно, огорченно и жалобно, - был другим. Он не мог объяснить этого, но уже знал, когда они стояли и смотрели друг на друга, что мама теперь стала другой, теперь она не та женщина, какую он видел утром за завтраком.

А потом в кухню вошла Анджела, всем видом показывая свое негодование, а за ней - человек в очках, скуластый, смешной какой-то.

Дэвид закрыл за собой дверь. Он теперь понял: все изменилось - и в нем самом, и вокруг. Он повидался с отцом, и в их жизни началась новая глава, она будет развиваться сама по себе, независимо от его поступков и желаний. И еще - он вернулся домой, а мама стала совсем другая, Анджела ходит по кухне, будто охотник на слонов, и этот мужчина в доме. Совсем другой стал их дом. Он сразу понял.

– Где же ты был?
– Элизабет Джири почти плакала. Она еще не овладела собой, да и не знала, где взять силы для этого.

– А что, разве я опоздал?
– спросил Дэвид. Он поддался первому побуждению - и надерзил. Но тут же пожалел об этом. Брякнул глупость, а маме только того и надо. Ее так и прорвало: посыпались сердитые попреки и укоры.

– Послушай, Дэвид, ты всех нас заставил очень волноваться. (Нас! Всех!) Ты вернулся на несколько часов позже обычного, ты никогда еще так не запаздывал и никому не сказал ни слова. Может, у тебя были серьезные причины, ты лучше бы объяснил нам все, чем заставлять нас так волноваться, а если ты собираешься и дальше поступать так же глупо...

– Может, перейдем в гостиную, - предложил Адриан Суортмор, выглядывая из-за плеча Элизабет; он решил завладеть инициативой.
– Самые неприятные сцены всегда происходят на кухне. Давайте пройдем в гостиную, сядем поудобнее и все выясним. Уверен, Дэвид не хотел заставлять нас волноваться.

Ах, ты уверен! Да неужели? Этот господин поднял в Дэвиде волну негодования. Да кто он такой?! Что ему надо было у них дома, пока Дэвид отсутствовал? Нужно спасти отца. Этот прилизанный высокомерный субъект ни за что не станет здесь командовать вместо отца.