— Нет?

— Я нахожу вас очаровательным.

— Да?

— Да. Как Аким Тамиров из ночной телепрограммы. Только повыше и без усов. И без акцента. И лицо у вас уже. Но общее впечатление такое же.

— Правда?

— Я так и не назвала свое имя.

— Не назвали.

— Марго, — объявила девица. — Марго Кейн.

— Энгель, — в свою очередь представился он. — Ало... Эл Энгель.

— Я знаю. Как поживаете? — она протянула ему руку, держа ее очень высоко, как истинная леди. Такая худая рука, и вдруг такая теплая.

— А вы как поживаете?

— Прекрасно, благодарю вас. То есть насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах, если вспомнить о постигшем меня горе.

Энгель поставил перед ней полный стакан.

— Горе? Какое горе?

— Ну... я собиралась рассказать вам о Нем. — Вас постигло горе?

— Да, — глаза ее сделались печальными. — Вчера мой муж скоропостижно скончался.

— О, как жаль.

— Я была потрясена. Такая внезапная, такая страшная, такая безвременная смерть.

— Безвременная?

— Он был далеко не старик. Пятьдесят два года. Мог бы еще жить да жить... Извините, сейчас я успокоюсь.

Она достала маленький кружевной платочек и промокнула уголки глаз.

— Все это так ужасно.

Энгель быстро произвел подсчеты. Мужу было пятьдесят два. Вдове, очевидно, лет двадцать семь — двадцать восемь. Вряд ли больше. Временами она выглядела старше, но лишь из-за сочетания черной ткани и белой кожи.

— Что стряслось? — спросил он. — Сердечный приступ?

— Нет, глупейший несчастный случай... Ну, да хватит мусолить эту тему. Что случилось, то случилось, и дело с концом.

— В бюро вы сказали, что это я его убил, и тем самым натравили на меня полицейских.

— Не знаю, что на меня нашло, — растерянно ответила девица и поднесла ладонь к глазам. — Я хотела встретиться с мистером Мерриуэзером, — продолжала она таким тоном, будто рассказывала о событии, происшедшем в далеком туманном прошлом, — чтобы условиться о погребении. Разумеется, голова была полна мыслей о муже, о том, как глупо и безвременно он скончался. В одночасье... Это все равно как убийство, совершенное Роком, Судьбой... Как знать, что уготовила нам жизнь за ближайшим поворотом...

— Мерриуэзер, — напомнил ей Энгель. — Вы пришли договориться о погребении.

— Да. А потом увидела, как он лежит там, убитый, и совсем даже не судьбой, а каким-то человеком... Я на миг сбрендила. — Сбрендила, — повторил Энгель. Судя по молниеносной смене стилей, возрастов и настроений, девица наверняка сбрендила далеко не на миг. — Наверное, так все и было. Я приняла вас за Рок, а бедного мистера Мерриуэзера — за своего мужа, и все смешалось...

— Воистину так.

— Я упала в обморок, вы ведь знаете. А когда пришла в себя, то была уже не я. Убеждена в этом. Мне показалось, что там лежит мой Мюррей. Убиенный... — Она опять провела ладонью по глазам. — Мюррея умертвили, и я видела мысленным взором лицо его лиходея... И это были вы.

— Я просто первым попался вам на глаза.

— Да, это была всего лишь случайность, — по лицу девицы пробежала тень, но потом она тряхнула головой и продолжала:Придя в себя, я отправилась за подмогой, увидела вас и... сказала то, что сказала. — Теперь на ее лице было раскаяние.Извините.

— Это вы и объяснили полицейским? — спросил Энгель.

— Да. Поначалу они рассердились, но потом сказали, что понимают, как это могло случиться.

— Вы разговаривали с помощником инспектора Каллагэном?

— Не лично, только по телефону. Когда я ушла из управления, он еще не добрался туда.

— Прошу прощения, — сказал Энгель, — мне надо позвонить. — Конечно.

Энгель снова набрал номер Ораса Стэмфорда, назвался и спросил:

— Та машина, о которой мы говорили, уже запущена?

— Еще нет.

— Тогда все отменяется.

Стэмфорд ни о чем не спросил. Его оружием была точность, а не осведомленность.

Положив трубку, Энгель вернулся к своей гостье.

— Дела, — извинился он.

— Надо полагать, преступные? — Она окинула его оценивающим взглядом и по-приятельски улыбнулась. — Мне так трудно думать о вас как о...

Ее речь была прервана пасторальной трелью дверного звонка. Глаза девицы расширились, и она сказала: