Ну ладно. Об этом потом Сейчас не время раздумывать Энгель торопливо вышел из конторы, оставив мокрого и испуганного Роуза валяться на отсыревших бумагах. Энгель спустился по лестнице, пробежал по бетону и, выскочив на улицу, увидел, как прямо напротив останавливаются, скрипя тормозами, два автомобиля.

Слева — розово-белый «понтиак», из которого вылезали Гиттель и Лис.

Справа — зелено-белая патрульная машина, из которой вылезали двое полицейских.

Энгель повернулся и побежал.

За его спиной раздались крики:" Эй!", «Стой!». Итак, все начинается сначала — точно так же он убегал из похоронной конторы, только полицейских сейчас было меньше, зато появился новый элемент — Гиттель с Лисом.

На Одиннадцатой авеню он свернул налево, на Западной тридцать восьмой улице — направо. Оглянувшись через плечо, увидел в полуквартале от себя бегущих Лиса и одного из полицейских; А это значило, что второй полицейский занялся радиопередатчиком, а Гиттель повис на ближайшем телефоне. Удирать на своих двоих — дело малоперспективное. Он не мог оторваться от преследователей, и в любую минуту можно было ожидать прибытия новых.

Он перебежал Десятую авеню, вызвав переполох на проезжей части.

Между Девятой и Десятой авеню торчал один из тех грузовиков с каруселью в кузове. Шофер стоял рядом с открытой дверцей, у кузова выстроилась очередь, несколько ребят уже сидели в маленьких машинках — на сей раз оформленных в виде летающих тарелок, — а из репродуктора доносилась детская песенка. Грузовик, окрашенный в огненно-красный, банановожелтый, синий и зеленый цвета, был только что вымыт и заново отполирован. Он сиял, словно настоящая летающая тарелка, только что прилетевшая с Марса.

Энгель не стал долго раздумывать. Он подбежал к машине, отпихнул ее хозяина и влез в кабину, вспомнил о переключении передач, и автомобиль рванул вдоль по улице.

Ну и скачка была! Сияя всеми цветами радуги, грохоча и лихо кренясь, грузовик мчал по улице под радостные вопли малышей, для которых аттракцион стоимостью двадцать пять центов превратился в воплощение их самой невероятной мечты, летающие тарелки кружатся, динамик орет.. Прохожие улыбаются и смеются, машут руками, словно дети, возбужденно прыгают, роняя сумки, хозяева лавочек выбегают на улицу прямо в фартуках, чтобы помахать рукой, улыбнуться, водители легковушек, автобусов и грузовиков высовываются из кабин, смеясь, машут вслед...

И тут громкоговоритель взревел.

"БУДЬТЕ ВНИМАТЕЛЬНЫ. РАЗЫСКИВАЕТСЯ АЛОИЗ ЭНГЕЛЬ, РОСТ ШЕСТЬ ФУТОВ ОДИН ДЮЙМ, ВЕС...

У Энгеля разыгрались нервы. Дрожащей рукой он поднес к губам стакан виски со льдом и тут же опустил его на столик. Он бросил чертов грузовик с толпой восхищенных детей посреди Четырнадцатой улицы около Восьмой авеню. Звериный инстинкт гнал его под землю, и он нырнул в первую попавшуюся нору, которая оказалась входом в подземку. Он спускался по бесконечным лестницам, пока в самом низу не встретил закопченный и, казалось, самый дряхлый поезд метро в мире. Энгель вскочил в вагон, за его спиной захлопнулись двери, и поезд помчался по темному тоннелю, время от времени останавливаясь; проехал под Ист-Ривер в Бруклин, порой вылетая на поверхность, словно обычный поезд, и наконец прибыл на конечную остановку.

Энгелю не доводилось прежде ездить по этой линии. Он вышел на конечной станции и словно бы оказался в 1948 году. Деревянная платформа. Вокруг — приземистые здания, домики на две семьи, жилища бедняков. Энгель вошел в ближайшую забегаловку, заказал виски со льдом и принялся лечить разгулявшиеся нервы.

Бар назывался «Рокэвей грил». Энгелю вспомнился квартал в Куинсе под названием «Фар Рокэвей». Он спросил бармена:

— Как называется ваш квартал?

— Канарси.

Вот как. Канарси.

— Квартал Канарси в Бруклине? — уточнил он.

— В Бруклине, конечно.

— Отлично. У вас есть манхэттенская телефонная книга?

— Есть. Держите.

Энгель нашел в справочнике Мюррея Кейна, проживающего в доме 198 по шестьдесят восьмой Восточной улице, телефон Эльдорадо 6-9970.

— Спасибо, — сказал он и отдал книгу бармену. — Наполни-ка стаканчик еще раз.

— Ага.

— Двойную порцию.

— Ага.

Выпив еще три двойных порции, Энгель в достаточной мере успокоился, чтобы выйти из бара. Вернувшись на станцию, он сел на обратный поезд в Манхэттен. Когда он выходил на Юнионсквер, было всего лишь пять часов, и все население города высыпало на улицы. Энгель не ел с утра, а ехать куда-либо в час пик было попросту невозможно и, сочтя за лучшее дождаться сумерек, а уж затем отправляться в путь, он зашел в маленький ресторан на Юниверсити-плейс и заказал обед Покончив с едой, он принялся размышлять Конечно, Марго Кейн вполне могла украсть труп Чарли, убить Мерриуэзера и запугать Роуза. Во всяком случае, с Роузом все предельно ясно Что же до Мерриуэзера, то не было никаких сомнений, что она там побывала, но Энгелю было трудно представить себе Марго с ножом с руках. К тому же, при виде трупа она повела себя столь естественно, что ее трудно было заподозрить в фальши. А как насчет ее истерического «Вы убили моего мужа»? Теперь Энгель не верил ее объяснению той дикой выходки, правда, он так и не придумал никакого другого. Что же до похищения Чарли, то по-прежнему оставалось непонятным, зачем он мог ей понадобиться.

Марго Кейн. Энгель продолжал размышлять. Так или иначе, Марго явно связана с Куртом Броком. Может быть, именно он попросил ее подставить Энгеля при помощи связей, которыми она располагала. Может быть, именно Брок похитил труп Чарли; ему это было проще, чем любому другому. Может быть, он не справился с порученным ему делом — например, с бальзамированием — и предпочел спрятать тело вместо того, чтобы класть его в гроб, а Мерриуэзер дознался, и Броку пришлось его убить...

Это была не просто самая глупая мысль из всех, что приходили ему в голову за последнюю неделю. Это было просто невозможно. У Брока стопроцентное алиби.