Граф набрал в грудь побольше воздуха, прежде чем медленно ответить:

–  Может быть, они были… может быть, до них дошли слухи…

–  Слухи? Какие? Так разрушили мы или не разрушили оплот моего брата-предателя в Наглимунде?

–  Конечно, мой повелитель.
– Гутвульф почувствовал, что зашел слишком далеко. Зеленоватые глаза Элиаса вперились в него, как ненормально любопытные глаза совы.
– Разумеется, - повторил граф, - но наши… союзники… не могли не вызвать толков.

Элиас повернулся к Прейратсу. Лоб короля был наморщен, как будто он всерьез озадачен:

–  Мы же приобрели могущественных друзей, не так ли, Прейратс?

Священник угодливо кивнул:

–  Могущественных, величество.

–  И они, тем не менее, подчинялись нашей воле, не так ли? Они выполняли наши желания, ведь так?

–  Выполняли их до конца, как вы того хотели, король Элиас.
– Прейратс скользнул взглядом по Гутвульфу.
– Они выполнили нашу волю.

–  Ну вот.
– Элиас повернулся, удовлетворенный, и посмотрел на отца Хельфсена снова.
– Ваш король отправился на войну и уничтожил своих врагов, возвратился, заручившись поддержкой королевства, которое древнее бывшей Наббанайской империи.
– Его голос опасно задрожал:

–  Почему же мои подданные ведут себя, как побитые собаки?

–  Они темные крестьяне, сир, - сказал Хельфсен. С его носа свисала капля пота.

–  Думаю, что кто-то здесь мутил воду в мое отсутствие, - сказал Элиас с пугающей нарочитостью.
– Я хотел бы знать, кто распространяет небылицы. Ты меня слышишь, Хельфсен? Я должен выяснить, кто считает, что знает лучше, что нужно для блага Светлого Арда, чем его Верховный король. Иди, и когда снова предстанешь предо мной, ты должен мне об этом сообщить.
– Он сердито провел рукой по лицу.
– Некоторым из этих проклятых домоседов-аристократов пора показать тень виселицы, чтобы напомнить, кто правит в этой стране.

Капля пота, наконец, соскользнула с носа Хельфсена и шлепнулась на кафельный пол. Канцлер быстро поклонился, еще несколько капель пота скатились с его лица, а день, между тем, был необычайно прохладным.

–  Конечно, мой лорд. Так хорошо, что вы вернулись, так хорошо!
– Он приподнялся, не разгибаясь, снова поклонился, затем повернулся и торопливо вышел из тронного зала.

Звук закрывшейся двери гулко прокатился по залу, отразился от потолочных балок, и Элиас откинулся на широкую спинку трона из пожелтевших драконьих костей. Он потер глаза тыльной стороной сильной руки.

–  Гутвульф, подойди, - сказал он приглушенным голосом.

Граф Утаньята сделал шаг вперед, испытывая неодолимое желание бежать из комнаты. Прейратс не покидал своего поста возле Элиаса, лицо его было гладким и бесстрастным, как мрамор.

Пока Гутвульф подходил к драконьему креслу, Элиас опустил руки на колени. Синие круги создавали впечатление, что глаза короля глубоко запали. На. миг Гутвульфу показалось даже, что король смотрит на него из какой-то дыры, из западни, в которую попал.

–  Ты должен защитить меня от предательства, Гутвульф.
– В словах Элиаса послышались нотки отчаяния.
– Я сейчас так уязвим, а нам предстоят великие дела. Эта земля увидит золотой век, такой, о котором философы и церковники могут только мечтать, но я должен выжить. Я должен жить, или всем конец. Все превратится в пепел.
– Элиас наклонился вперед, ухватившись за огрубевшую руку Гутвульфа холодными, как рыба, пальцами.
– Ты должен мне помочь, Гутвульф.
– Мощная нота прозвучала в его напряженном голосе. На мгновение граф услышал голос прежнего товарища по битвам и тавернам, и ему стало больно.
– Фенгбальд, Годвиг и другие - дураки. Хельфсен - трусливый заяц. Ты единственный во всем мире, кому я могу довериться… кроме Преиратса, конечно. Вы единственные, кто искренне предан мне.

Король устало откинулся и снова прикрыл глаза, скрипнув зубами, как от боли. Он жестом отпустил Гутвульфа. Граф взглянул на Преиратса, но священник лишь покачал головой и повернулся, чтобы снова наполнить королевский кубок.

Когда Гутвульф открыл дверь зала и вышел в освещенный коридор, он почувствовал, что внутри у него застрял комок страха. И он начал обдумывать не подлежащее осмыслению.

Мириамель отшатнулась, освободив свою руку из рук графа Страве. Она отпрянула назад и упала на стул, который ей подставил человек в маске-черепе. На секунду она почувствовала себя в западне.

–  Как вы узнали, что это я?
– спросила она наконец.
– И что я приеду сюда?

Граф усмехнулся, протянув узловатый палец к лисьей маске, которую снял.

–  Сильные полагаются на силу, - сказал он.
– А слабые должны быть хитрыми и быстрыми.

–  Вы не ответили на мой вопрос.

Страве поднял бровь.

–  Да?
– Он повернулся к помощнику в маске-черепе.
– Можешь идти, Ленти. Жди со своими людьми на улице.

–  Там дождь, - сказал Ленти с тоской в голосе. Его белая маска закачалась, в темных глазницах сверкнули глаза.