–  Снег идет, сказала она.

Краобан пожал плечами. Старый рыцарь был почти лыс, если не считать нескольких пучков белых волос, - его череп представлял собой сложный рисунок из голубых вен.

–  Это неладно, леди. Неладно. У нас мало скота, мы и так скучены в этих нескольких пещерах, причем еще хорошо, что большинство днем на улице.

–  Будем жить еще теснее.
– Арноран покачал головой. Он не был так стар, как Краобан, но еще более хил.
– Народ будет еще злее.

–  Ты знаешь "Скалу прощания"?
– вдруг спросила Мегвин лютниста.
– Это старая баллада о ситхи, о смерти какой-то Ненайсу.

–  Мне кажется, я ее когда-то знал, очень давно, - сказал Арноран, глядя на огонь прищуренными глазами и пытаясь вспомнить.
– Это очень, очень старая баллада.

–  Можешь не петь, - сказала Мегвин, присаживаясь рядом с ним, скрестив ноги и натянув юбку на коленях, как барабан.
– Просто наиграй мне мелодию.

Арноран вытащил лютню и робко сыграл несколько первых нот.

–  Не уверен, что помню…

–  Неважно, просто попробуй.
– Она жалела, что не может придумать слова, способные вызвать улыбку на их лицах, пусть на мгновение. Разве ее люди заслуживают того, чтобы видеть ее все время в трауре?
– Хорошо бы, - сказала она наконец, - вспомнить былые времена.

Арноран кивнул и начал пощипывать струны своего инструмента, прикрыв глаза: ему легче было найти мелодию в темноте. Потом он начал наигрывать нежную мелодию, исполненную странных звуков, дрожащих на самой грани диссонанса, но не переходящих в него. Когда он играл, Мегвин тоже закрыла глаза. Она снова слышала далекий голос няни, рассказывающий ей историю Друкхи и Ненайсу - какие странные имена были в этих старинных балладах!
– рассказывающий об их любви и смерти, об их враждующих семьях.

Музыка раздавалась еще долго. Мысли Мегвин наполнились образами далекого и не очень далекого прошлого. Ей виделся бледный Друкхи, склонившийся в печали, приносящий клятву отмщения, но лицо его было лицом ее брата Гвитина, полным отчаяния. А лицо Ненайсу, простертой недвижимо на траве, не было ли оно лицом самой Мегвин?

Арноран остановился.Мегвин открыла глаза, не зная, давно ли кончилась музыка.

–  Когда Друкхи умер, желая отомстить за любимую, - промолвила она как бы в продолжение прерванного разговора, - его семья уже не могла больше жить с семьей Ненайсу.
– Арноран и Краобан обменялись взглядами. Она не обратила на них внимания и продолжала:

–  Я теперь вспомнила всю историю. Няня мне пела эту балладу. Семья Друкхи сбежала от своих врагов, уехала далеко… - Помолчав, она обратилась к Краобану:

–  Когда вернутся Эолер и его отряд из экспедиции?

Старик посчитал на пальцах.

–  Они должны вернуться к новой луне, меньше, чем через две недели.:

Мегвин встала.

–  Некоторые из этих пещер идут далеко в глубь горы, правда?
– спросила она.

–  В Грианспоге всегда существовали глубокие впадины, - медленно кивнул Краобан, силясь понять ее, - а иные углубляли для добычи ископаемых…

–  Тогда мы завтра на рассвете начнем обследование. К тому времени, когда вернутся граф и его люди, мы будем готовы к переселению.

–  К переселению?
– Краобан удивленно сморщился.
– К переселению куда, леди Мегвин?

–  В глубь горы, - сказала она.
– Это пришло мне в голову, когда пел Арноран. Мы, эрнистирийцы, как семья Друкхи в той песне. Мы больше не можем здесь жить.
– Она потерла руки, пытаясь согреться в холодной пещере.
– Король Элиас разорил владения своего брата Джошуа. Теперь никто и ничто не может прогнать прочь Скали.

–  Но, моя леди!
– Краобан был так удивлен, что позволил себе перебить ее.
– Ведь есть же Эолер, и кроме него, остались еще эрнистирийцы…

–  Некому прогнать Скали, - снова сказала она резко, - и в это холодное лето тану из Кальдскрика луга Эрнистира несомненно покажутся более гостеприимными, чем его собственные земли в Риммергарде. Если мы останемся здесь, нас постепенно переловят и перебьют, как кроликов, перед этими самыми пещерами.
– Голос ее стал тверже.
– Но если мы уйдем вглубь, им никогда нас не найти. Тогда Эрнистир не исчезнет, он будет существовать вдали от Элиаса, Скали и прочих!

Старик Краобан смотрел на нее с тревогой. Она знала, его беспокоит то же, что и остальных: не слишком ли она потрясена своими потерями, их общими потерями?

Может быть, это так, подумала она, но здесь другое. В этом случае я уверена в своей правоте…

–  Но, леди Мегвин, - сказал старый советник, - как мы будем питаться? Как нам одеться, где взять зерна?..

–  Ты же сам сказал, что горы пронизаны тоннелями. Если мы их изучим и исследуем, то сможем жить в глубине и не опасаться Скали, а выходить на поверхность, когда захотим, чтобы охотиться, запасать пищу, даже нападать на лагери кальдскрикцев, если сочтем нужным.