Он ухватился за койку Юана и повернулся к двери.

— Я освобождаю тебя от обычных обязанностей, — сказал он, выходя из каюты. — Постарайся доставить как можно больше удовольствия Марии.

Кит смотрел ему вслед. Почему-то он не испытывал благодарности.

Он помнил и всегда будет помнить причину, по которой согласился на это.

— Привет! Я хотел извиниться за свое поведение два дня назад.

Прекрасная Мария наклонила голову, всматриваясь в запись изображения Кита. Он что, прошел курс приема гормонов? Его лицо казалось более жестким. Повзрослевшим.

Кит поерзал на стуле.

— Марко приказал мне больше не встречаться с тобой, и я боялся, что нас могут увидеть вместе. Там был один из моих кузенов. Ты, наверное, видела его.

Мария не могла припомнить, чтобы в баре сидел кто-то из Соаресов, но это не означало, что его там не было.

Кит оглянулся через плечо, как будто боялся, что кто-нибудь подслушивает его.

— Я бы хотел увидеться с тобой, если ты не против. Только не в общественном месте. И даже не в отеле, — его голос прервался. — Может, на «Беглеце»?

Кит выглядел взволнованным. Он посмотрел в камеру и открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем передумал.

«Я люблю его?»

— Оставь сообщение на базе, если захочешь. Я буду там весь завтрашний день с самого утра.

Запись окончилась. Мария смотрела на пустой трехмерный экран и размышляла о том, как изменился Кит. Стал более взрослым, хотя и более скованным. Может, он просто не знал, как выразить свои чувства.

Максим вскочил на колени к Марии. Гладя кота, она подумала, что их с Китом отношения были, по крайней мере, простыми. Он не просил ее, как Митагучи, вернуть ему прошлое, не требовал, подобно Юби, соблюдать какие-то неписаные правила. Все, что хотел Кит — просто немного побыть вдали от семьи.

Нужно будет спрятать Двенадцатого. А может, и Юби ничего не узнает.

Внутренний люк открылся. Мария надела красный жилет, отделанный серебряной тесьмой, и серые узкие брюки, выглядевшие так, как будто их только что извлекли из кучи мусора. Контраст должен был производить шокирующее впечатление. На лице Кита появилась ухмылка, когда он отстегнул шлем и принялся сражаться с пластиковыми застежками на плечах скафандра.

Мария засмеялась и шагнула навстречу.

— Привет, — ее улыбка была одобряющей.

Он ощущал запах ее волос, ее дыхание, чувствовал тепло ее кожи. Он раздумывал, должен ли поцеловать ее. Оба замешкались.

Кит уцепился ногами за специальные перемычки и принялся освобождаться от скафандра. Отсоединив провода, он отстегнул замки нижней части скафандра, и выскользнул из неуклюжих штанов. Потом снял верхнюю часть.

Мария ставила каждый элемент в мягкие ячейки, Затем она отступила назад и посмотрела на него. Он одергивал рукава футболки.

— Ты похудел, — сказала она.

— Стал сильнее, — возразил он. — Мускулистее. Марко взвалил на меня весь ремонт и другую тяжелую работу.

Ее взгляд смягчился.

— Из-за меня?

Чувство обиды захлестнуло Кита.

— Конечно, — ответ получился более сердитым, чем он ожидал.

Черт побери! Он должен очаровывать, а не злить ее.

— Извини, — она виновато улыбнулась. — Мне действительно жаль.

— Забудь.

Мария начала что-то говорить, но запуталась.

— Пойдем в холл, — сказала она, легко повернувшись в воздухе.

Оттолкнувшись обеими руками, Мария выплыла из шлюза, подождала, пока Кит последует за ней, а затем закрыла и заперла люк. На некоторое время он оказался впереди. Кит обогнул опору центрифуги и поравнялся с дверью резервной рубки.

— Что это за запах? — спросил он.

— Запах? — голос Марии звучал громко.

— Здесь странно пахнет.

— О… — она на мгновение умолкла. — Юби красил что-то в резервной рубке.

— Хм. Пахнет, как от какого-то животного.

— Где ты мог слышать запах настоящего животного?

— Моя мать держала какаду.

Она хихикнула.

— Не думаю, что птицы считаются.

— Ладно. Как, впрочем, собаки и кошки. Тогда можно утверждать, что я никогда не слышал, как пахнет животное.

«Хорошо, — подумал он. — Кажется, мне удалось вернуть непринужденную атмосферу».

Он решил не позволять себе вспышек враждебности. Даже братья научились остерегаться его гнева, накатывавшего подобно лаве на туманную метановую поверхность холодной луны.

Опускаясь по трапу центрифуги, Кит пытался вспомнить их первую встречу. Он сделал тогда что-то, что привязало его к Марии. Он хотел вспомнить, что же это было. От волнения его плечи напряглись.