— Я не знаю, что именно мы слышали. — Пожала плечами девушка. — Мы не можем найти объяснения этому всему. Но Рик говорит, что те, кто строили этот корабль, давно уже умерли. Он уверен в том, что они погибли… или уничтожили себя сами… еще до рождения нашей галактики.

— Что? — Он приподнялся, опираясь на локоть, и совершенно забыв про ноющую боль. — Как Рик может быть уверен?

— Там внутри он обнаружил оружейный завод. Больше, чем оружейный склад на Палласе-5. Здание напичкано автоматикой и самым опасным оружием, которое он когда-либо видел. Главным образом, это управляемые ракеты средней дальности с сити боеголовками. Было несколько урановых бомб.

— Склад оружия! — прошептал Андерс. — Так это был вовсе не оружейный завод.

— Рик сказал, что когда-то это был завод. Внутри он обнаружил пустые сити подставки, на которых раньше стоял реактор. Он считает, что золотые шпили — Это антенны для передачи энергии. Но реактор был снят, а передатчик разобран. Рик думает, что они переплавили его на металлолом. Для производства очередной партии оружия.

Что-то заставило ее перейти на шепот.

— Вот что произошло с сити людьми, как утверждает Рик. Этот завод был создан для мира, а они использовали его в военных целях. Но, видимо, перестарались. Война уничтожила их. Рик предполагает, что они были сметены за пределы галактики какой-то огромной супербомбой, или ее осколком еще до рождения нашей галактики.

— Минуточку! — Андерс покачал головой. — Я знаю, что эта штука выглядит очень допотопно. М'жет она уже несколько миллионов лет дрейфует по космическим просторам при абсолютном нуле и не очень то пострадала при этом. Как Рик определил время предгалактической войны?

— По этим бомбам, — ответила Анна. — Их несколько. Рик считает, что они были предназначены для обороны энергетических спутников в самом начале войны, прежде чем установки были переплавлены на сити ракеты.

— Но как можно определить возраст урановой ракеты?

— По превращению урана в свинец. Рик вернулся за старым спектрометром капитана Роба и проверил состав этих бомб. Он обнаружил лишь следы урана-235. Все остальное превратилось в свинец.

— О! — Он отрешенно кивнул. — Я… понял. — Несколько мгновений он молчал, затем резко повернулся к Анне. — В' знаете, сколько осталось урана?

— Меньше одного атома на десять тысяч.

— Пр'дположим для нормального процесса радиоактивного распада половины атомов образца урана-235 потребовалось бы около семисот миллионов лет. — Он нахмурился и погрузился в подсчеты. — Это означает, что машина дрейфует уже приблизительно десять миллионов лет.

— Она такая… древняя! — голос девушки задрожал. — Слишком древняя. Пол, меня не покидает страх. С тех пор, как я узнала, что они все погибли. Ведь их убила именно эта машина. И она продолжает быть опасной. Она погубила «Персей» и «Орион». Здесь погибли мятежники. И мы не уйдем отсюда живыми, если не найдем немедленного выхода. Это вопрос времени.

Вопрос времени…

Эта банальная фраза врезалась в мозг и внезапно обрела значение. У Андерса перехватило дыхание и он с трудом сел на край койки, уставившись мимо Анны куда-то в пустоту. Руки до дрожи сжались в кулаки.

— Пол… — Ее голос тревожно зазвенел. — Что случилось?

— Эта ваша фраза. — На его истощенном лице мелькнула усмешка. — Вопрос времени. Н'верное, это и есть ответ.

— Что вы имеете в виду?

— Если хорошенько вдуматься, все наши проблемы — это дело времени… Временной промежуток либо временная последовательность. Н'верное, действительно первый будет последним, здесь на корабле. Н'верное, он действительно превращает завтрашний день во вчерашний. Н'верное, Рик и Мак-Джи действительно прибыли сюда не первого апреля.

— Но они же так и сказали. — Глаза девушки потемнели от захлестнувших ее чувств. — Но как можно все это объяснить?

— Дело времени, — снова пробормотал он. — И два биллиона лет это очень большой промежуток времени. — Он говорил медленно, задумчиво, глядя на Анну невидящими глазами. — Достаточно долгий, чтобы доказать, что этот корабль прибыл сюда из другой галактики. П'тому что наша не просуществовала и половину этого срока. М'жет там, откуда он прилетел, время совсем другое.

— Возможно ли это? — Н'верное. — Он задумчиво потер щетину на подбородке. — Мне сейчас вспомнилась одна книга, которую где-то откопал Рик, когда работал над проектом для компании. Это одна из ранних работ по сити. Ее автор, некий немецкий ученый с Марса, высказал несколько очень странных идей. Одна из них заключалась в том, что знак ядра зависит от знака энтропии той точки космоса, где зародился данный атом.

— И это значит, что?..

— Знак энтропии и есть знак времени. — Его впалые глаза засветились внезапной догадкой. — Старый профессор предполагал, что антиматерия сформировалась где-то в другой части космоса, там где время течет в обратном направлении. В'роятно, не такой уж он был и дурак!

— Но сити планеты совсем не похожи на эту штуку, — быстро возразила Анна. — Они выглядят точно, как материальные тела, пока не приходят с ними в соприкосновение.

— Профессор знал это, — ответил Андерс. — Но он думал, что большие массы обоих веществ смогут окружать себя тем, что он называл энтропийным полем и вести за собой более мелкие объекты по тому же временному пути. Он высказал догадку, что все известные нам сити планеты являются осколками Завоевателя, попавшего в более сильное поле Адониса или м'жет быть, даже в поле всей солнечной системы, которое вернуло его в нормальное временное русло.